Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров

Конечно нет. Но неприятно, знаешь. Ложись ко мне, а? Еще полно времени, до утра выспимся.

Хохол послушно нырнул под простыню, обнял Марину, прижал к себе:

– Я люблю тебя, Коваль.

– Стареешь, – улыбнулась она, разворачиваясь в его руках и пряча лицо у него на груди.

– Я всегда тебя любил. Только ты долго не хотела этого видеть.

– Женя, я тебя умоляю, давай спать. Я не вынесу вторую за день беседу о видах и способах любви.

– Плачешь, что ли? – Женька удивленно отстранил ее от себя.

– Нет. Но говорить сейчас ни о чем не хочу, не обижайся.

У Женьки с языка рвалось что-то обидное о том, что он нужен ей, всего лишь когда надо выпутываться из передряг, но, взглянув на ее обведенные черными кругами глаза, он понял, что не сможет сейчас ничего сказать. Не тот момент, чтобы нагружать ее еще и своими обидами. Эта женщина и так принадлежит ему. О чем еще говорить и чего желать?

Утро принесло такую новость, от которой у Хохла мгновенно прошел сон.

– Жека, ты прикинь, какая вышла шняга. – Боксер явно был не в себе. – Ко мне сейчас Руфет приехал, прямо с кровати поднял. Мазура завалили.

– Что?! – рявкнул Хохол, забыв, что Марина спит.

– Да я вот тоже офигел, если честно. Прямо дома, прикинь? Руфет говорит, ему охранник позвонил, выдернул. Он туда смотался и сразу ко мне, мы ж партнеры вроде. Что делать-то?

– А я знаю? – огрызнулся Женька, закуривая сигарету. – Искать, кому было надо.

В трубке что-то зашипело, послышался голос Руфета:

– Вот что я тебе скажу. Тебе и было надо, Хохол. Больше некому.

– Ах ты сука бестолковая! – взревел Женька. – Это ты мне сейчас мокруху предъявил? Гниды продажные! Сами под Беса подлегли, а на меня стрелки переводите?! Я сроду мокрухой по беспределу не грешил!

Снова голос Боксера:

– Жека, ты успокойся.

– Так ищи, твою мать! – рявкнул Женька. – Сам ищи и полицию подписывай.

– Да это ясно-понятно, только это… Жека, ты пока на дно лег бы, а? Мои сейчас Руфету объяснят, что он не прав, но хрен его знает.