Охота на охотника

— Кажется, нас должны были встретить?

— Кажется, да, — согласился Дик, чувствуя, что Ян Уолш ему уже не нравится.

В бетонном бункере распахнулась низенькая дверца. Две несуразные фигуры в длинных не то плащах, не то балахонах, двинулись к челноку. Впереди шествовал невысокого роста толстяк — плащ обтягивал солидное брюшко, как полиглас каркас дирижабля. За ним семенил высокий, чтобы не сказать, длинный и худой мужчина, и вытянутой над головой толстяка руке удерживающий громадный зонт. Зонт трепетал от порывов ветра, то складывался веером, то раскрывался парашютом, и оставалось только удивляться, как он не унесет длинного прочь с крыши и не обрушит вниз, в туман и облака, укрывшие безобразие Хлайба от нескромных взглядов.

Можно было пойти на встречу, но Сандерс предпочел подождать. В конце концов, он не мальчишка какой-то и инструкции, выданные послу, знал наизусть — оказывать всемерное содействие, а тот, видите ли, от дождя прячется. Разве это дождь? Так, мерзость какая-то моросит с неба.

Толстяк приблизился и Сандерс увидел, что он лыс, как яйцо псевдожирафа с Перкантории. Был как-то Сандерс на этой милой планете. Решил, неизвестно почему, может, временное помешательство настигло, поохотиться на модную дичь. Дичь придавила местного егеря в первый же день и гоняла Сандерса по пескам две недели, пока за ним с орбиты не прислали спасательную капсулу. На память о собственном безумстве он прихватил с планеты яйцо самой зубастой и неистовой твари, которую он видел, по недоразумению названной жирафом, пусть и псевдо.

"— Добро пожаловать на Хлайб, мистер Сандерс, — рукопожатие у него было энергичным, хотя ладонь, как и предвидел Дик, оказалась пухлой и влажной.

Говорил посол в нос и, присмотревшись, Сандерс понял, почему он гундосит — в носу у посла находились биологические фильтры. «Вот гад, — разраженно подумал Дик, — сам предохраняется, а нас что, за людей не считает?» Тем не менее он расплылся в счастливой улыбке.

— Рад приветствовать вас, господин посол.

— О-о, никаких званий, прошу вас. Вы мои гости! — Уолш прямо лучился радушием.