Охота на охотника

Без перьев и совсем не такие грудастые, как наши птички. Пока, ребята. — Гастон повернулся и засеменил к «Саду наслаждений».

Переулок был зажат между высотными домами и ветер в нем свистел, будто набирающий силу ураган. Справа, возле мусорных баков, накрывшись рваньем, отдыхал какой-то бродяга. Если фасады зданий, выходящие на главные улицы были в более-менее приличном состоянии, то выходящие в переулок выглядели так, словно их не обновляли со времени постройки. Окна казались черными зрачками наркомана, расширенными во всю радужку из-за налета грязи и копоти.

— Каботажник, как только увидит нас, подаст сигнал тревоги. Скорее всего, если нет камер слежения, он выполняет функции наблюдателя, — негромко сказал Сандерс.

— Вряд ли есть камеры — это ведь их сектор.

— Что будем делать?

Полубой почесал затылок, потом распахнул плащ, стянув его с одного плеча, чтобы пола волочилась по земле.

— Вы — пьяны в стельку, — заявил он, — а я еще могу ходить. Ясно?

— Пока нет.

— Ничего, скоро сообразите. — Полубой подхватил Сандерса за талию, приподнял так, что его ноги едва касались земли, и вывернул из-за угла в переулок.

Сандерс поначалу оторопел, но потом, сообразив, что к чему, опустил голову и повис на мичмане, загребая ногами дорожную пыль.

— Вернулся я из боя, — внезапно заголосил Полубой надрывным голосом, — да к молодой жене, а там сидит поручик, и лапает ее…

— Не в рифму, — пробормотал Сандерс.

— Зато жизненно, — отрезал Полубой, подпевайте…. Схватил я верный бластер, а он как закричит…

Этой песни Сандерс не знал, а потому затянул свою:

— Среди звезд, среди тысячи солнц, я одной лишь тобою живу… — Изредка вскидывая голову, будто норовистая лошадь, он обводил переулок взглядом, пытаясь увидеть на стенах камеры наблюдения.

Полубой оперся на капот глидера всем весом, качнув висевшую на стояночной подушке машину, собрался с силами и закричал, что было мочи:

— В военном трибунале, защитник выступал, сам слезы утирает и мне так говорит…

Боковое стекло со стороны водителя опустилось, и на Полубоя брезгливо уставились тусклые глаза на отекшем лице землистого цвета.