Огонь и сера

На подносе его дожидались бейгель[67] со сливочным сыром и желе, куриная грудка в сгущенной подливке, сероватые бобы с морковью и остывающее картофельное пюре. От столь неприкрытой пошлости преподобный скривился.

Наконец в тюремную атмосферу проникли новые голоса, что-то лязгнуло. Заключенные оживились, и Бак поднялся со своего места.

Неужели началось?

За ним – Бак точно знал, что за ним – пришли четверо: вооруженные до зубов, чванливые офицеры шагали боевым строем. Преподобный почувствовал, что готовится нечто дурное.

Конвоиры остановились у камеры преподобного.

– Уэйн Пол Бак? – прочитал один из полицейских по карточке, прикрепленной к зеленой папке.

Напрягшись, Бак кивнул.

– Пойдете с нами.

– Я готов, – ответил Бак с вызовом и достоинством.

Офицер открыл дверь. Остальные конвоиры отошли назад, взяв оружие на изготовку.

– Повернитесь и заложите руки за спину.

Преподобный сделал, как велели. Бак чувствовал: надвигается нечто ужасное. Холодная сталь наручников обхватила запястья, и предвестником грядущего щелкнул замок.

– Сюда, сэр.

«Сэр». Уже насмехаются."

"Не говоря ни слова, конвоиры проводили Бака по коридору до лифта; поднявшись на несколько этажей, повели его дальше. У серой металлической двери офицеры остановились и постучали.

– Входите, – ответил женский голос.

Бака ввели в небольшой кабинет. Через единственное окно преподобный увидел, что на улице ночь, и в темноте горят огни Манхэттена.

Бак встал перед ней – перед своим Понтием Пилатом – гордый, непокоренный.

Женщина-офицер приняла папку у конвоира.

– Вам предоставили защитника? – спросила она.

– Мне не нужен защитник, кроме Бога. Он – мой адвокат.

Только сейчас Бак заметил, как эта женщина прекрасна, как молода. Над ухом, где ударил камень, ей успели наложить повязку. И этого человека он спас от смерти.

«У дьявола много обличий».

– Что ж, ваше право. – Встав из-за стола, офицер сняла с вешалки пиджак и надела его. – Судебный исполнитель готов?

– Да, капитан.

– Тогда идемте.

– Куда? – спросил Бак.

Его вывели из кабинета – к другому лифту. Спустившись, конвоиры сопроводили преподобного через паутину коридоров во двор. Там в свете натриевых ламп поблескивала кузовом немаркированная машина, работавшая на холостых оборотах. За рулем сидел коп в форме.