Огонь и сера

Пендергаст с обычным полупоклоном предложил даме руку. Хозяйка приняла этот жест, но перед тем сняла шляпу, и на плечи ей упали густые темные блестящие волосы.

«Что-то Пендергаст напутал с возрастом», – отметил д'Агоста.

Женщина была прекрасна: высокого роста, стройная, со светящимися энергией ореховыми глазами. Она все еще не могла отдышаться, и ноздри ее раздувались.

Между тем Пендергаст, поклонившись, выпрямился да так и остался стоять, не отпуская руки хозяйки – молча, глядя ей прямо в глаза. То же самое происходило и с женщиной.

– Я – Алоизий Пендергаст, – представился наконец фэбээровец.

– А я – Виола Маскелин, – ответила женщина с сильным и приятным английским акцентом.

Д'Агоста вдруг понял, что Пендергаст забыл представить его, что было совсем уж не в духе напарника.

– Я – сержант Винсент д'Агоста, полиция Саутгемптона.

Женщина посмотрела на него так, будто только что заметила, но когда она улыбнулась, улыбка ее лучилась теплом.

– Добро пожаловать на Капрайю, сержант.

Снова повисла неловкая пауза. С лица Пендергаста не сходило несвойственное ему удивление. Да что с ним такое?

– Ну что же, – улыбнулась леди Маскелин, – надо думать, вы пришли ко мне, мистер Пендергаст?

– Да, – поспешно ответил он. – Да, мы – к вам. По поводу...

Она оборвала фэбээровца, подняв палец.

– Виноградник под палящим солнцем – не самое подходящее место для разговоров.

– Да, конечно.

Она вновь ослепительно улыбнулась, и на щеках появились ямочки.

Леди Маскелин повела гостей к террасе, окаймленной кустами розмарина и крохотными лимонными деревцами, в тени глицинии. Усадив Пендергаста с д'Агостой за столик на потертые деревянные стулья, хозяйка исчезла в доме. Чуть позже она вернулась, неся винную бутылку без этикетки, наполненную бледно-янтарной жидкостью, бокалы, бутылку оливкового масла и глиняное блюдо с толстыми кусками неровно нарезанного хлеба.

Пендергаст отпил из бокала.

– Леди Маскелин, вы сами делаете вино?

– Да. Оливковое масло тоже. Работать на своей земле – огромное удовольствие.

– Complimenti. – Пендергаст отпил еще вина и обмакнул в масло кусочек хлеба.