Огонь и сера

– Сэр, – дрожащим голосом приказал Грэйбл, – повернитесь и сложите руки за спиной.

Бак по-прежнему не двигался.

– Христиане, восстаньте!

– Капитан, – очень тихо обратилась к ведущему Хейворд, – этот человек сопротивляется аресту. Наденьте уже на него наручники!

Но Грэйбл не сдвинулся с места. И Хейворд поняла, что синицу шанса они упустили. Вспомнился день, когда она, еще дерзким подростком, ткнула палкой в гнездо шершней. На секунду все стихло, а потом... Улей загудел и выплюнул облако шершней – злее, чем тысяча чертей.

– Защитим преподобного! Полиция пришла арестовать его! Восстаньте!

Люди, как настоящие шершни, стали выскакивать на улицу.

– Капитан, – наклонилась к Грэйблу Хейворд, – вы не нервничайте, но у нас проблема.

Ведущий раскрыл рот, да так и остался стоять. Над городком разнесся злобный гомон, и люди живым кольцом обступили палатку Уэйна Бака.

Ругаясь про себя, Хейворд обратилась к толпе:

– Друзья, послушайте, мы не желаем вам зла.

– Лжешь! – ответили ей.

– Богохульники! – возопил атлет."

"Кольцо сужалось, а Бак, горделиво подняв голову, по-прежнему молчал, будто живой символ достоинства.

– Посмотрите, – подняла руки Хейворд. – Нас всего двое. Беспокоиться не о чем.

– Безбожные наймиты Рима!

– Уберите свои грязные руки от преподобного!

Все складывалось хуже, чем она ожидала. Грэйбл начал пятиться, нащупывая взглядом несуществующий путь к отступлению.

Разгоряченная толпа подалась вперед.

– Только троньте нас, – громко и спокойно предупредила Хейворд, – и мы расценим это как нападение.

Передние ряды встали, однако задние продолжали напирать. Толпа вот-вот должна была захлестнуть офицеров, но тут Грэйбл бросил наручники и потянулся за пистолетом.

– Грэйбл! – закричала Хейворд. – Сто-ой!

С воплями: «Они будут стрелять! Убийцы! Иуды!» – толпа обратилась в лавину.

Бах! Выстрел в небо.

По толпе прошла рябь.

«Слава Богу», – облегченно вздохнула Хейворд.

Она благоразумно отвела руки подальше от своего табельного – так, чтобы люди заметили. Что-то нужно предпринимать, иначе толпа их линчует.

– Преподобный, – обратилась Хейворд к Баку, – все зависит от вас. Сделайте что-нибудь.

Бак выступил вперед, воздев руки. Толпа мгновенно умолкла и замерла.