Огонь и сера

Д'Агоста перезарядил пистолет – сейчас стоило посматривать по сторонам, потому что «фиат» несся по городку Чуизи. Фэбээровец почти лег на руль. Пешеходы, увидев его, спешили укрыться в дверях магазинов. Агент срезал зеркальце у припаркованного фургона, и деталь, дребезжа и подпрыгивая, покатилась по улице. Сразу на выезде второй знак сообщал: «Santuario della Verna – 6 km».

Дорога неуклонно шла в гору, крутые повороты сменяли один другой. И вдруг, когда машина вырвалась из чащи на луг, впереди возник монастырь Ла-Верна – все такой же недосягаемый, на высоте тысячи футов.

Это нагромождение серого камня почти свисало над пропастью. Старый и поеденный временем Ла-Верна, казалось, врос в тело скалы. По спине д'Агосты пробежали мурашки. В воскресной школе их учили: Ла-Верна, пожалуй, святейший христианский монастырь во всем мире, выстроенный в 1224 году самим святым Франциском.

«Фиат» вновь нырнул в лес, и монастырь пропал из виду.

– Шансы есть? – спросил д'Агоста.

– Смотря как скоро наш знакомец найдет отца Зеноби. Монастырь большой. Вот если бы у них был телефон!

Накренившись, машина миновала очередной разворот, и д'Агоста расслышал звон колокола, едва пробивавшийся сквозь шум мотора.

– У монахов, наверное, сейчас молитва, – сказал он, взглянув на часы.

– Да. И очень некстати. – Колеса заскользили по древнему замшелому булыжнику. Езда на машинах здесь явно не была предусмотрена.

Дорога обегала монастырь сзади. И там у арочного входа лежал на боку «дукати».

Широкое заднее колесо мотоцикла лениво вращалось.

Пендергаст свернул на стоянку и выпрыгнул из машины еще до того, как она встала. Выхватив пистолет, фэбээровец побежал к каменному мосту. Д'Агоста – за ним. Затем они помчались направо – к капелле, из раскрытых дверей которой доносилось пение. Сильные голоса звучали в унисон, поднимаясь и опадая на прохладном бризе. Напарники уже были у входа, когда стройный хор резко смешался.

Они вбежали как раз вовремя – затянутый в красное киллер стоял над священником, уперев ему в голову ствол пистолета.

Священник поднял руки то ли в изумлении, то ли продолжая молиться. В замкнутом пространстве выстрел прозвучал оглушительно громко – пение монахов смолкло, но эхо долго гуляло под сводами капеллы. Д'Агоста закричал от бессилия, гнева и ужаса. А стрелок – совсем как палач – уже поднял оружие и аккуратно прицелился для контрольного выстрела.