Огонь и сера

– Изнутри? – недоверчиво переспросил Пендергаст.

– Да. Как будто... как будто его прожгли насквозь.

Пендергаст посмотрел на доктора в упор:

– Есть какие-нибудь следы горения на теле? На коже?

– Нет, видимых повреждений мы не нашли. Даже на одежде. Разве что странный ожог на шее, но кожа там почти цела.

На мгновение Пендергаст задумался.

– Как такое может быть? Приступ лихорадки?"

"– Нет. До того температура была сорок девять градусов – слишком высокая для естественной. При такой температуре плоть частично обваривается.

– А это, – Пендергаст указал на грудь Гроува, – как я понимаю, тот самый ожог?

В желтом узоре, похожем на клеймо, безошибочно угадывалась форма распятия.

– По всей видимости, он носил очень дорогой крест. Металл расплавился частично, а дерево сгорело полностью, однако в золе мы нашли алмазы и рубины.

Задумчиво кивнув, Пендергаст поблагодарил доктора и обратился к офицеру, собиравшему частицы с пола:

– Можно?

Офицер подвинулся, позволяя Пендергасту опуститься рядом на колени.

– Сержант!

Д'Агоста направился к нему, и Браски двинулся следом.

– Что вы об этом думаете?

Д'Агоста присмотрелся к выжженным на полу глубоким отметинам. Полированное покрытие потрескалось и расщепилось, но следы больших раздвоенных копыт не узнать было невозможно.

– Думаю, – пробормотал д'Агоста, – убийца не лишен чувства юмора.

– Дорогой Винсент, вы действительно полагаете, что это шутка?

– А вы – нет?

– Я – нет.

Д'Агоста поймал на себе пристальный взгляд Браски. «Дорогой Винсент» явно не прошел незамеченным.

Пендергаст тем временем, совсем как собака, ползал на четвереньках вокруг следов. Наконец из карманов шортов он достал пробирку и пинцет, щипцами подцепил коричневатую крупицу, обнюхал и протянул лейтенанту.

– Что это? – нахмурился Браски.

– Сера, лейтенант.