Огненный князь 5 (СИ)

Поверьте, если у вас его конфискуют, в муниципальном вам точно не понравится.

— А вы проверили счета его начальника? Если не ошибаюсь, барона Шувалова? — спросил я, заходя внутрь.

— Молчи, щенок! — тут же зашипел он. — Не смей оскорблять своим поганым ртом имя уважаемого аристократа!!!

— Щенок? — переспросил я, делая шаг на свет и с ужасом понимая, что я в теле маленького мальчика, и этот разговор уже был мной услышан когда-то.

— Видит бог, я не хотел этого, — злобно усмехнулся мужик, после чего схватил маму за голову и со всей силы стукнул ею по столу.

От удара ее лицо превратилось в кашу, а он все бил и бил, требуя деньги. Минута ступора прошла, и я с диким воплем кинулся на него.

Удар — и мое тельце отлетает к стене, больно об нее ударяясь. Схватив со стола кухонный нож, он направился ко мне, играя лезвием. Безумная улыбка, застывшая на его лице, и отливающие красным глаза придавали ему потусторонний вид."

"— Что отрезать тебе первым, малыш? Может, ушко? Или пальчик? А быть может, твой длинный нос, который ты сунул туда, куда не следовало?

Я пытался отползти от него, не сводя взгляда с лезвия.

Страх практически парализовал ноги и из горла вместо крика ужаса вылетал какой-то хрип. Глаза периодически лихорадочно шарили по полу в попытке найти хоть какое-то оружие. Но увы, кроме моей любимой машинки ничего под руку не попалось.

Хотя, и ее хватит. Мой разум стал вдруг кристально чистым, а движения точными. Толчок ее по гладкому паркету — и этот урод, делая следующий шаг, наступает на игрушку.

Нога пошла вперед, и он, завалившись назад, падает, ударяясь головой об угол стола.

Рывок к нему, забрать нож из ослабевшей руки и воткнуть его тому в сердце и долго смотреть, как затухает его взгляд…

— Сынок, — донесся до меня стон моей мамы. — Зачем ты пришел сюда? Ты нас бросил, оставил одних. Уходи. У меня теперь новый муж и другая семья.

Моргнув, я понял, что стою в спальне родителей, а мама голая лежит под каким-то мужиком, что дергается на ней. С каждым его толчком с ее губ срывался стон то ли боли, то ли удовольствия.

— Пошел прочь, щенок! — оторвался он от нее, и я увидел у него во рту острые зубы и окровавленную шею мамы. — Тобой я позже займусь. И приготовь свою сестру, ее я оставлю на десерт.

Мое тело, не повинуясь мне, развернулось и собралось выйти из комнаты.

— Братик, — Ксюха стояла передо мной только в трусиках и маечке. В ее руках был маленький альбом для рисования и желтый карандаш, которые я ей подарил на день рождения.