Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

— Я не хочу, чтобы о моей жене кто‑либо говорил плохо. Ты не должна давать повода.

— Ну, а если вдруг это случится? — опешила я.

— Если ты будешь себя правильно вести, то никто и никогда не скажет о тебе ничего плохого.

— Валид, ты как‑то странно рассуждаешь. Я же не могу быть для всех хорошей. Я могу платить тебе своей любовью и верностью — это значит, что я могу быть хорошей для тебя, но не для всех вокруг. Знаешь, как говорят у нас в России? На каждый роток не накинешь платок. Валид, неужели ты не ударишь фейсом об тэйбл того подлеца, который скажет какую‑нибудь гадость о твоей жене?

— Если какой‑то подлец отзовется плохо о моей жене, то я задушу его своими руками или, как говорится там у вас по‑русски, я размажу его по стене, как клопа или таракана.

— А если обо мне скажет что‑то плохое кто‑нибудь из твоих близких? Например, твой ближайший родственник.

— Родственник? — не ожидал от меня такого вопроса Валид.

— Да. Если кто‑то из твоих родных наговорил бы про меня кучу гадостей, то ты бы ему поверил? Смог бы ты защитить честь своей жены?

— Зачем ты это спрашиваешь? — не торопился с ответом Валид.

— Мне просто интересно.

— Не задавай мне больше таких вопросов. Я люблю тебя и люблю своих родных. Запомни, мои родные никогда не сделают тебе ничего плохого, а если они указывают тебе на какие‑то твои ошибки, то ты должна приложить все усилия и их исправить. Ты должна делать все возможное, чтобы нравиться моим родным. Я никогда не сделаю ничего плохого моим родственникам, а мои родные никогда не сделают ничего плохого мне.

Поняв, что я вряд ли добьюсь от своего мужа другого ответа, я откинула голову на подушку и стала тупо сверлить глазами потолок. Как только Валид приподнялся на кровати, я тут же схватила его за руку и спросила испуганным голосом:

— Ты куда?

— В туалет, — совершенно спокойно ответил он.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Валя, ты какая‑то странная сегодня. То чего‑то боишься, то несешь всякую ерунду.