Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

Или же — спаси и сохрани! — чтобы они вместе не полезли к Нино, выхваляясь своей ученостью и образованностью, хотя супруга товарища Берии им сто очков форы даст по части разумности и практической сметки. Лично проконтролировать, чтобы паровую осетрину не поставили возле товарища Деканозова, который рыбу на дух не переносит, а бутылку саперави — в досягаемости от Хозяина и от Берии, но от второго дальше, чем от первого… Много, много забот у товарища Власика, а тут еще и новое дело: сегодня появится новый человек.

Ну, то есть не новый, конечно, и давно уже знакомый, а все же, все же…

Сталин прохаживался по широкому двору, задумчиво посасывая уже давно погасшую трубку. После того, что он узнал из книг, предоставленных «попаданцем», стало абсолютно очевидным: успеть подготовиться настолько, чтобы встретить врага во всеоружии, возможно, но… И вот это самое «но» сейчас терзало разум Вождя. Связь, новое оружие, новые прицелы, даже новые штаты танковых и механизированных дивизий — все это можно создать, подготовить, собрать.

Вот только где найти бойцов для этого изобилия? Где взять радистов, ремонтников, гэсээмщиков, даже грамотных артиллеристов — всех тех, о ком толковал действительно умный и знающий Новиков, если основная часть бойцов в Красной Армии — крестьяне? Если даже шоферов на автомобили в армии найти удается с трудом, и пушки на конной тяге — не от бедной жизни, а от того, что конюхов в любом полку найти можно, а вот шоферов — поищешь.

Немцам, англичанам, американцам хорошо.

У них давно и сильно развитая промышленность, культура, хоть и капиталистическая, а все же… А здесь, на одной шестой земного шара, только вчера соху убрали. Да и то не везде.

Так что другой путь, предложенный Новиковым и продемонстрированный им же на Кагановиче, — горькая, но осознанная необходимость. Пусть даже этот путь идет вразрез с трудами классиков марксизма и великого Ленина.

Сталин поморщился. «Марксизм — не догма, а руководство к действию!» — так сказал он сам, но вот теперь… Какая-то эсеровщина получается.

— Коба, я вот все думаю… — откуда-то, словно из-под земли, возник Берия. — Я вот думаю: эсеровщиной это все отдает, нет?

Иосиф Виссарионович слегка удивился. Нет, не тому, что Лаврентий подумал о том же самом, а тому, что он выразил свои сомнения его же словами. Огладил усы, чиркнул спичкой, раскурил трубку.

— Я думаю — нет, не эсеровщина. Я так думаю: эсеровщина — это бессмысленный террор.