Офицер: Офицер. Тактик. Стратег (сборник)

А неизбалованная советская публика вообще приняла фильм на ура, наградив авторский состав настоящей овацией.

Потом вереница такси и автобус забрали всех причастных и повезли в небольшой ресторан, название которого Кирилл не запомнил. Да и мудрено было запомнить, потому что перед ним распушали хвост две красавицы, и эпизодически пытались строить глазки другие девушки. Когда отшумело и это торжество, небольшой компанией, всего в десять человек, переместились в огромную квартиру Исаака Дунаевского, который написал музыку к кинофильму.

Там все было гораздо спокойнее. Кому было невтерпеж, танцевали, а Покрасс и Дунаевский играли на огромном концертном рояле все подряд. Танго, вальсы и даже шимми."

"А в уголке, видимо продолжая давний спор, беседовали два мужчины, и было в них что-то такое неуловимо воландовское, что Кирилл подошел ближе.

— И вы, милостивый государь, не могли не отметить, что дьявольщина, так присущая первому этапу революции, как-то спокойно и размеренно сменилась своей противоположностью — соборностью и миростроительством.

Говоривший, а точнее вещавший словно с трибуны, человек оказался знаком Кириллу. Это был знаменитый гипнотизер и мистификатор Вольф Мессинг. Мессинг — обыкновенный авантюрист и шарлатан, но однако обладающий острым умом, наблюдательностью и аналитическим складом мышления, что и позволяло выглядеть в глазах обывателей волшебником. А вот второй собеседник Мессинга Кириллу кого-то напоминал, но профессиональная память вдруг дала сбой.

— А, Кирилл Андреевич, хочу представить вам моего старинного знакомого Михаила Афанасьевича…

— Булгакова?

Кирилл даже слегка опешил от такого поворота.

Булгаков, как он помнил, умер в сороковом от болезни почек, но тут писатель выглядел вполне здоровым, хоть и не цветущим. Конечно, в подготовленном Новиковым списке деятелей науки и культуры, которых стоит сохранить, значилось и имя автора одного из лучших мистических романов, но вот конкретные решения принимались не им, и о результатах никто в известность не ставил.

— Как ваш «Мастер и Маргарита»? — Кирилл, не напрягаясь, переставил массивное кресло поближе и сел.

— Хм… — Михаил Афанасьевич округлил глаза. — Я вроде кроме жены его никому не показывал.

— Мой друг утверждает, что рукописи не горят. — Кирилл покачал головой. — Кстати, я, наверное, могу поспособствовать изданию вашего романа. Замечательная вещь получилась. А как ваша болезнь?

— Да вот, после лечения в Швейцарии все нормализовалось.