Огненная леди Туманных холмов

"

"Все же его величество был достаточно сильным магом. Агния чувствовала, как он медленно, но неуклонно рвет установившуюся между ними эмоциональную связь. Но точно так же она чувствовала и всплеск горечи при упоминании имени герцога, и мощную волну гнева, и странную нежность по отношению к себе. Возможно, эта самая нежность и была причиной того, что король по собственному желанию сокращал время действия заклятия, тратя на это изрядное количество силы. Эту нежность сопровождала изрядная доза смущения.

Да и сама Агния ощущала неловкость, понимая, что как чувства Лоренцо на некоторые время были для нее открытой книгой, так и ее собственные эмоции считаны королем.

Приступая к ужину, король негромко сказал:

– Я уверен, что это сделал не Роджер. Ты, конечно, можешь в нем сомневаться, но я знал его много лет…

– Что ж, значит, подозреваемых стало еще меньше. Вы понимаете, Лоренцо, что между убийством лекаря и нападением на меня, скорее всего, есть связь? И что у нападавших есть сообщник во дворце?

– Понимаю, Агния.

Большую часть ужина собеседники молчали. Оба чувствовали усталость и странную грусть.

Глава 30

До отъезда оставалось всего два дня, и Агнии становилось даже немного грустно: она уже почти привыкла к достаточно спокойному и размеренному ритму жизни при дворе. Не то чтобы она почувствовала это место своим домом, но все же существовало некое спокойное убежище, где у нее было определенное положение.

Именно из-за этого собственного легкого беспокойства Агния обратила внимание на то, что сегодня мэтр Готье тоже казался гораздо более нервным, чем обычно.

В архиве, как всегда, было очень тихо и покойно, ровно горели магические шары. А вот маленький архивариус с самого начала их встречи то ронял что-то и тут же кидался поднимать, бормоча извинения, то вдруг начинал отряхивать какие-то невидимые пылинки с камзола, то неожиданно и резко хлопал в ладоши, регулируя яркость освещения.

– Ярче! – и вновь раздавался сухой шлепок ладони о ладонь.

На столе ее привычно дожидались потрепанные книги, но сегодня их было значительно меньше, чем отдельных переломанных листов пергамента, сложенных в папки.