Одна кровь на двоих

Никогда! Ни одна девушка в его жизни активно кобелирующего молодого, здорового самца не вызывала в нем такого горячего, ошпаривающего желания!

Не просто животного желания, а чего-то еще сверх, сверх желания!

Никогда! Никто!

Даже в его первый мужской раз в пятнадцать лет!"

"Он понимал, что нельзя, невозможно и надо отвернуться, но смотрел, и хотел ее, и понимал, что вряд ли будет так желать какую-нибудь еще женщину... И быстро прикидывал, что все возможно! Он отменит свадьбу, и будет с Машкой до самого своего отъезда, и потерпит как-нибудь два года, а когда ей исполнится восемнадцать, она приедет к нему, и они поженятся, и тогда уж он ее никуда не отпустит.

И отвернулся — заставил себя отодрать от нее взгляд! Закрыл глаза, продышался, сказал себе — все!

И принял решение.

Жизнь, беспощадно перекручивая, выкорчевывая, перемолотила и изменила все за эти восемнадцать лет — страну, людей, города, пространства, его, Победного, и Машку — все!

Неизменным, неподвластным осталось только одно — за всю его теперь сорокалетнюю жизнь он так и не испытал ни к одной женщине такого ошпаривающего желания, как к ней в те свои двадцать два года!

Он хладнокровный, циничный, удачливый, расчетливый, жесткий мужик, отстраненный, закрытый для душевной близости, много чего видевший и прошедший, приобретя те самые «многие знания — многие печали», битый-перебитый, побеждавший практически всегда, за редким исключением.

Через его жизнь прошло огромное количество самых разных женщин, с разной степенью заинтересованности с его стороны и разной степенью желания — от холодно-расчетливого, осмысленно циничного, спокойного до одуряюще-яростного.

Но то, что он тогда испытал, пережил, почувствовал к Машке, — иное, единичное, неповторимое!

Потому что она была его! Вся! Только его — и было еще что-то сверху, как улыбка Бога.

Он давным-давно забыл, похоронил в памяти и саму Машку, и те чувства — забыл и не вспоминал многие годы. Но в тот момент, когда узнал ее, воспоминание шарахнуло в тело, в разум, зашипело в венах, проорав о своем присутствии, о том, что жило в нем все эти годы и тихо подавало голос, заставляя искать в других женщинах подобного прочувствованному единожды, — жило, спрятавшись, затаившись в глубинах памяти и подсознания, навсегда закрепившись вирусом в его крови.

Он не отпустит ее просто так!

Ему надо встретиться с ней еще раз, присмотреться, почувствовать, понять, какая она нынешняя, и тогда он решит, что делать.