Одна кровь на двоих

Смывая с себя приснившуюся севастопольскую жару и все остальное, приказал выбросить эту ерунду из головы.

Он мастерски умел выбрасывать из головы мешающие ненужные чувства, эмоции, мысли, освобождая сознание для продуктивной работы по поддержанию и упрочению его благосостояния, его собственного, а заодно и тысяч людей, работающих на него.

Что-то он устал. Маетно-тяжело устал.

Такое с ним бывало редко, но случалось.

Может, повлияли две тяжелейшие сделки, следовавшие одна за одной, масштабные, которые месяцами подготавливала его команда — собирали информацию, давали взятки, перехватывали инициативу у конкурентов, занимались контрразведкой, искали лазейки в юридических документах, и все это в режиме стратегической секретности.

Естественно, победив. Он же Победный. Дмитрий усмехнулся своим мыслям и вышел из душа.

Он всегда чувствовал, когда подкрадывалась эта, предательски до поры накапливающаяся, усталость. Как простуда — к вечеру ты чуть хлюпаешь носом и вроде грудь заложило и сил нет. И точно знаешь: что бы ни предпринял в спасительной акции под названием «нет болезни!», какие бы лекарства ни пил на ночь — к утру будет бездыханный нос, больное распухшее горло и полная тоска!

С чего это оно навалилось? Ну, сделки-договоры непростые — так не в первый раз, бывало и покруче! Или сдавать стал? Может, возраст? Да ладно!

«Нормально все!» — сказал Дмитрий себе.

Он победил, еще бы! Все нормально.

Ему всегда говорили, начиная с детского сада, воспитатели, потом школьные учителя, тренеры, педагоги — все:

— Ты обязательно победишь! С такой фамилией и не победить!

И он побеждал.

А до него так говорили отцу — Федору Федоровичу Победному.

Фамилию его отец получил в роддоме. Молоденькую беременную девушку, у которой раньше срока начались роды, сняли с поезда, на котором она ехала в Москву, одна без друзей и родственников, к мужу, как сказала попутчикам.