Одна кровь на двоих

Юрик не признавал кухонных посиделок — это ведь так по-народному, по-простецки, предпочитал накрытый в гостиной стол, в торжественные моменты и в выходные.

— Мне здесь удобней, — ответила Мария Владимировна, свободная в своем волеизъявлении гражданка.

И на этот раз Юра сделал вид, что не заметил Машкиной нарочитой независимости.

— Хороший стол! — похвалил муж. — Вот что значит жена дома!

Маша молча села на свое место, предоставив Юре открывать шампанское.

Хлопнула пробка, он разлил пенящуюся жидкость по бокалам, поднял торжественным жестом свой:

— С приездом, дорогая!

Маша усмехнулась про себя: «Позвольте-с! А как же горячие поцелуи, обнимания-прижимания после столь долгой разлуки?»

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила.

Они чокнулись, отпили по глотку, и Юрик

приступил к праздничной трапезе.

— Ты похорошела! Загорела как! — пережевывая салат, заметил муж. — И помолодела! Ты что-то там делала с лицом?

— В каком смысле?

— Пластику? Или что-то еше?

— Нет, — рассмеялась Машка.

— Но выглядишь превосходно! — Он поднял бокал, предлагая выпить за Машкин превосходный вид.

Мария Владимировна поддержала. Чего ж не поддержать хороший тост?

Все так же тщательно пережевывая пишу, Юрик вел светскую беседу:

— Как там твои американские студенты?

— Получают американское образование. Хорошие такие студенты.

Намазывая бутербродец красной икоркой, которую любил и которую Мария Владимировна заказала специально для прощальной гастроли мужа, Юрик рассуждал устало-печально:

— А у нас все по-старому.

И принялся рассказывать о трудностях чиновничьего труда, тупости просителей-посетителей, подковерных интригах, поощрении его начальством, об ожидаемом повышении.

Маша не слушая ела, наслаждаясь закусками.

— Иван Григорьевич намекнул, но говорят, что моя кандидатура рассматривается первой.

— Поздравляю, — равнодушно отозвалась Маша. — Горячее?

— Да, можно, — разрешил Юра и налил в бокалы еще шампанского.

Отведав горячее, Юрий Всеволодович предложил тост:

— За тебя! Сразу стало уютно, и прекрасный ужин! — повторился он.

Машка согласилась, чокнувшись: жена в доме — это хорошо. Отрезала ломтик прекрасной нежной говядины и поинтересовалась:

— А что, девушки тебя не кормили? — и отправила отрезанный кусочек в рот. — В частности, та, которую я обнаружила в квартире по приезде?

Он поморщился очень недовольно, потянулся за бокалом, выпил до дна.