Одна ночь

На крыльце увидела Дениса, который дымил сигаретой. Едва я вышла на улицу, как муж попробовал забрать у меня спортивную сумку.

– Не смей, – рыкнула я и снова посмотрела на экран телефона. Такси приедет через три минуты. Успею. – Дай сигаретку, – попросила я у Никитина, остановившись рядом с ним. Подождала, пока прикурит, и отошла на пару метров для того, чтобы попрощаться с мужем. Затянувшись, посмотрела в темные глаза мужа. Он попытался отобрать у меня сигарету, я же успела протянуть руку с сигаретой в противоположную от него сторону.

 – Дорогой, если ты не понял, домой ты едешь один. Хотя можешь вызвать бригаду шлюх и баловать себя, чем хочешь. Только в этом случае, в твою квартиру я больше не вернусь. – голос подозрительно задрожал и я снова затянулась сигаретой.

– Малыш, перестань так драматизировать, – попросил Витя, тоже переходя на свистящий шепот. Всё! Сейчас снова повалит пар из ушей.

– Хорошо, перестану, вот только найду себе пару мужиков, которые будут доставлять мне удовольствие оральными ласками и петингом, и сразу заживем, как было.

Хотя зачем искать? – закончила я иронично. И стрельнула глазками в мушкетеров.

– Оля, даже не думай, – прошипел Витя. Я усмехнулась и отвернулась от него, чтобы снова затянуться сигаретой."

"– А как ты хотел? – спросила я тихо и серьезно. А потом не выдержала и выпалила, уже не пытаясь понизить голос. – Твою мать, Вить, ты прекрасно знал, как я отношусь к изменам! Я тебе об этом сказала, когда мы ещё только встречаться начали.

Какую реакцию ты от меня ждал? Или рассчитывал, что правда не всплывет наружу?

– Оль, давай дома обо всем поговорим, – он попытался схватить меня за плечо. Но я ускользнула. И огляделась по сторонам: а вот и такси.

– Я к маме. – пояснила все-таки я и двинулась к машине, но Витя преградил мне путь.

– К этой брошенке? – пренебрежительно переспросил он. – Чтобы она начала промывать тебе мозги, что она тебя предупреждала. – Я, наконец, смогла отмереть. Размахнувшись, дала мужу звонкую пощечину.

– НЕ СМЕЙ так говорить о моей маме. Никогда, – выпалила я на одном дыхании. – Ты не представляешь, каких трудов ей стоило нас с сестрой вырастить, особенно в голодные девяностые. Одной.

– И теперь она требует вашей преданности до гробовой доски.

– Моя мать ничего не требует, – твердо, выделяя каждое слово, произнесла я. И оставила висеть в воздухе продолжение: в отличие от твоей.

И развернувшись, направилась к такси.