Один раз в миллениум

— Я не хотела рассказывать Эдику о своей трагедии, — проговорила она наконец, — не хотела, чтобы он узнал о случившемся.

— Это связано с вашим первым мужем? — понял Дронго. — Вы сказали Халуповичу, что до сих пор живете со своим мужем.

— Да. Я поэтому и не меняю фамилию. Эдик уехал тогда, успев со мной попрощаться. А через некоторое время я узнала, что моему мужу все рассказали. В подробностях. Всегда есть сплетники, которым доставляет удовольствие видеть, как мучаются люди от их слов. Особого рода садисты.

Это случилось примерно через месяц после отъезда Эдика.

Об этом узнали на работе мужа, в райкоме. Секретарь сказал, что водитель такой солидной организации должен разобраться со своей морально разложившейся супругой, иначе мужа самого выгонят из райкома. Я думаю, секретарь просто злился на меня. Он был молодой, лет тридцать пять. И он несколько раз меня видел, пытался за мной ухаживать. Но он мне не нравился. Какой-то слизняк был, гнида, а не мужчина. Вот он и рассказал все мужу, решив отомстить таким образом. Муж вернулся домой, наорал на меня в присутствии сына. А потом впервые в жизни меня ударил. И куда-то уехал…

Она судорожно вздохнула.

— Потом мне рассказали, что муж пил в ту ночь до утра. Без всякой меры. А утром, возвращаясь домой, заснул за рулем и врезался в автобус. Водитель автобуса и еще два человека были ранены, а мой муж погиб. Сразу…

Она резким движением потушила сигарету."

"— С тех пор я не меняла фамилию. Это случилось так давно. Через шесть лет я встретила другого человека.

Он работал заместителем директора института. Уже тогда это был достаточно состоятельный человек. Я переехала к нему, а сын с матерью остались в моей прежней квартире. Потом у нас родилась дочь, после девяностого года муж стал директором института, у них появились большие деньги — они начали сдавать в аренду свои помещения. Муж удачно вложил их в бизнес. Мы стали жить гораздо лучше. Даже позволили себе послать дочь учиться в Англию. А про историю с моим первым мужем я никому не рассказывала. Это было очень больно. На похоронах мужа я плюнула в лицо этому секретарю райкома. Меня чуть не посадили в тюрьму, в КГБ считали, что это был антисоветский жест. Но вступилась первый секретарь, она была мудрая женщина. Сейчас смешно вспоминать. Когда мы вышли из состава Советского Союза, нашим главным националистом стал тот самый секретарь райкома. Он сразу выбросил свой партийный билет и начал агитировать за независимость. Недавно я его встретила.