Один раз в миллениум

Сначала приехала Элга. Потом позвонила я. Последней появилась Фариза.

Линовицкая пристально посмотрела на Халуповича.

— Вы … вы… вы просто павиан, — возмущенно сказала она, вспыхнув от негодования.

Все прошли в гостиную. В просторной, не менее пятидесяти метров, комнате стоял большой стол, очевидно, изготовленный на заказ. Двенадцать стульев с высокими спинками, обитые золотистой тканью, стояли вокруг стола. Тяжелые резные серванты располагались в разных концах комнаты. Из гостиной можно было выйти в зимний сад и на балкон.

В гостиной сидели Фариза и Элга. Каждая успела переодеться. На Элге был сиреневый костюм с черным воротником. Фариза была одета в светло-серую водолазку и темно-серую юбку. На Оксане Григорьевне был темный костюм с белой блузкой. Дронго обратил внимание, что у Оксаны Григорьевны линия зубов не совсем ровная, что придавало ей некоторый шарм. Элга и Фариза были явно смущены, что их застали в квартире Халуповича в ночное время.

— Добрый вечер, — поздоровался Дронго с женщинами, — хотя, наверное, я должен сказать «Доброе утро».

Обе гостьи мрачно кивнули ему в ответ. Он прошел к столу, галантно пропустив Линовицкую. Когда они сели, подошли Халупович и Оксана Григорьевна. Они устроились напротив на другом конце стола.

— Расскажите, что с вами произошло после того, как вы покинули здание компании, — попросил Дронго.

— Я хотел отвезти Нину с девочкой домой, — начал Халупович, — но когда мы позвонили к ней домой, выяснилось, что ее мама уже спит и не отвечает на телефонные звонки.

Сегодня, во время нашей беседы мне было немного неприятно, что Нина узнала о моей квартире на Тверской. Туда я ее никогда не приглашал. Но здесь она однажды была. Я решил не отпускать их, чтобы ничего не случилось в очередной раз, и предложил отправиться ко мне домой. Нина сразу согласилась. Она знала, что наверху у меня есть комната для гостей. Я отвел их в эту комнату и, когда они заснули, спустился вниз, в кабинет. Но тут позвонила Элга. Она правильно поняла мои слова насчет того, что я остался «холостяком». "

"Элга кивнула, чуть покраснев. Ей было приятно, что она первой решилась на этом звонок, опередив даже Оксану Григорьевну.

— Потом мне позвонила Оксана… — продолжал Халупович.

Оксана Григорьевна сидела спокойно. В конце концов, ничего между ними не было. Когда она приехала, эта противная Элга уже была здесь.

— Последней позвонила Фариза…

Мамаджанова сжала пальцами край стола, но ничего не сказала.