Один раз в миллениум

— Мой следующий вопрос может показаться вам не совсем тактичным. Где вы встречались с Эдуардом Леонидовичем?

Нина положила ручку на стол. Было заметно, каким усилием воли она сдерживается. Отвернувшись, она помолчала несколько секунд, потом сказала:

— В разных местах. В основном у меня дома. Мама, взяв ребенка, куда-нибудь уходила, и мы были вдвоем. Но на Тверской мы с ним никогда не встречались, если вы спрашиваете об этом.

— Не только об этом. Ваша мать была в курсе ваших встреч?

— Что я должна ответить?

— Правду.

— Да. Она знала.

— Как она к этому относилась?

— Как может относиться к этому мать? Не приветствовала, но меня понимала. Во всяком случае, она меня не осуждает.

— Она могла узнать, где именно Халупович встречается со своими знакомыми?

— Нет… — Нина вдруг вспыхнула. — Вы думаете, что это она пыталась отравить Эдуарда Леонидовича? Вы думаете, что она пришла туда, чтобы убить?

— Не нужно так нервничать. Я только задал вопрос.

— Моя мама — интеллигентная женщина, и она никогда не вмешивается в чужие дела, — отчеканила Нина.

— Не сомневаюсь. Скажите, а вчера, когда девочка оставалась в вашем доме, ваша мама о чем-то с ней говорила?

— Нет. Я искупала девочку и уложила спать. А утром забрала с собой.

— Как вы думаете, Оля могла рассказать девочке о том, что случилось с ее бабушкой?

— Нет. Оля знала, что девочку нельзя травмировать. Мы с ней об этом говорили.

— А какие отношения были у нее с Трошкиным? Формально она была его секретаршей, верно?

— Верно, — ответила Нина.

— Он чувствовал, как она относится к нему?

— Думаю, да. Он вообще женоненавистник. Только потому, что женщины не обращают на него никакого внимания.

— А какие отношения были у нее с Мишей?

— Нормальные. Шутили, смеялись вместе.

— А с Егором она встречалась?

— Да, встречалась. Может быть, за неимением лучшего. Хотя он ей нравился, я это знаю.

— Миша сказал мне, что на девочке было новое пальто. Какого оно было цвета?

— Красивое пальто, — оживилась Нина, — очень красивое. Эдуард Леонидович привез его для дочери, но оно оказалось ей мало, и тогда он отдал его Елизавете Матвеевне для внучки. Темно-фиолетовое. Очень красивое. Но оно было ей великовато.

— Последний вопрос. Какие отношения были у нее с Шальневым?

— Она его почему-то боялась, — вздохнула Нина, — не знаю почему, но не любила и боялась.