Одесский листок сообщает

Верзила сделал выпад, целя противнику в грудь. Но он был недостаточно быстр для такого, как Лыков. Питерец увернулся, схватил бандита за запястье. Другой рукой цапнул его за ремень, рывком поднял над головой и что было силы приложил спиной об стол. Тут его самого повалили с ног. Он мигом поднялся – и получил в скулу. Отмахнулся, врезал одному, другому, опять получил… Все вокруг кипело, люди дрались, сопели, кричали и бранились. Рот наполнил привкус крови, голова кружилась, в ней будто паровоз гудел. И вдруг куча-мала в один миг прекратилась.

Тяжело дыша, не в силах отойти от схватки, коллежский советник осмотрелся. Посреди комнаты, как сказочный великан, фертом [32] возвышался Бойсябога. Вокруг него лежали вповалку ребята в партикулярном, а кое-где – в полицейской форме. Своим Гаврила подавал руку и помогал подняться. А партикулярных, если пробовали встать, богатырь бил огромным кулаком в голову и строго приказывал:

– Ложься назад и жди!

Подошел Азвестопуло с оторванным лацканом и с чужим револьвером в руках:

– Ну и дела…

Из-за спины Гаврилы боком, припадая на ногу, вышел Кисломед.

– Пропала Одесса, коли так и дальше пойдет…

Тут в парадную дверь забежал Черкасов и первым делом крикнул:

– Ребятушки, все целы? Раненые есть?

Несколько голосов ответили, что есть. Губернский секретарь глянул на Лыкова и всплеснул руками:

– Алексей Николаич, вы весь в юшке! Что случилось? Посланец самого Столыпина – и вишь ты…

– Хоть рыло в крови, да наша взяла, – бодро ответил командированный.

– Испортился бандит, совсем распустился, – подхватил главный сыщик. – Разве ж раньше такое можно было представить? Тьфу!

Арестованных сковывали по двое предупредительными связками и выводили на Среднефонтанскую. Там их обыскивали и сажали в пролетки. Двое городовых получили легкие ножевые ранения – их сразу отослали на автомобиле в больницу.

Главаря, с которым Лыков схватился в первые секунды, доставили в полицейское управление раньше других. Из камеры привели Иванова и предъявили ему пленника:

– Скажи, это Степан Балуца?

– Нет, его Вовка Белбес звать. Податаман у Балуцы.

Оружейника вернули в камеру. А Лыков скорчил зверское лицо и прихватил бандита за ворот:

– Где атаман?

Тот, набычившись, молчал.