Одесский листок сообщает

Кублицкий-Пиотух изменился в лице:

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы, ротмистр, не мешайтесь под ногами. Я ведь все равно дела не брошу и доведу его до конца. Но потом, когда буду писать рапорт Столыпину, дам вам всем оценку. Вы какую хотите там видеть, плохую или хорошую? Вот то-то.

– Тогда я должен приставить к вам охрану.

– Какую еще охрану? – возмутился командированный. – У вас есть лишние люди, которых нечем занять? В недавние годы, когда нас убивали по всей стране, кто охранял полицию? Никто. Сами отбивались.

– Алексей Николаевич, согласитесь хоть на Гаврилу Бойсябога! – взмолился полицмейстер. – Он вас сильно зауважал, всем рассказывает, какой вы хват… А мне спокойней будет.

– Гаврилу возьму, – смягчился Лыков. – И вообще, помяните мое слово, Александр Павлович. Степке Херсонскому осталось ходить на воле пару дней. Очень скоро мы его изловим. Челебидаки прав: гаденышу теперь никто не поможет. Немцы отвернулись, блатные тоже в обиде на него из-за многочисленных облав полиции… Думаю, нам его вот-вот сдадут.

– А шпионы?

– Что шпионы?

– Ну они-то останутся. Или вы и их хотите истребить за те же несколько дней?

Алексей Николаевич сам от себя не ожидал такого ответа, но не хотелось выглядеть в глазах ротмистра болваном. И он зачем-то соврал:

– Там тоже есть подвижки. Какие, не скажу – секрет.

У жандарма [81] и полицейского сделались одинаково строгие лица, как и полагается, когда речь идет о военной тайне.

– Честь имею!"

"– Честь имею!

Глава 15

Германский ответ

Так питерец обзавелся персональным охранником. Отныне он ходил по городу в сопровождении добродушного гиганта.

Гаврила Бойсябога, городовой бляха номер 867, возвышался над толпой на целую голову. Одесситы любили великана и приветствовали его с душой. Тень этого расположения падала и на Лыкова. Теперь ему тоже все улыбались…

Алексей Николаевич посетил анатомический покой и осмотрел тело застреленного террориста.

Петр Гнатюк оказался крестьянином Подольской губернии. Судя по отметкам в паспорте, в Одессу он приехал из Киева. Люди Черкасова телеграфировали туда и выяснили, что парубок непростой.

В Киеве он сошелся с так называемыми моторными хлопцами – бандитами с окраин, преимущественно из Соломенки и Шулявки.

Засветился при налетах и бежал сюда, якобы к отцу на заработки.