Одесский листок сообщает

И поверьте, для подозрений есть основания.

Одессит растерянно оглянулся на одноклассника:

– А… как же так? Не может этого быть.

– Может, дружище, может, – ответил Азвестопуло. – Мы обязаны его проверить. Лучше пусть проверим мы, а не жандармы. Они так нашумят, что весь город будет знать. Поломают твоему контрагенту гешефт на годы вперед. А мы с Алексеем Николаевичем сделаем все аккуратно, без огласки. Если подозрения не подтвердятся, он останется при своих. Никто и не узнает.

– А точно у вас есть основания? Не врете?

– Зачем нам врать? – ответил Лыков.

Кузьминцев изучил бумагу и сказал озабоченно:

– Это явно ошибка. Спиридон – парень-хват, за хороший лаж мать с отцом на кон поставит. Но чтобы для германцев секреты воровать… Ну дела!

Бакалейщик вскочил, прошелся по комнате взад-вперед и спросил:

– Что вы хотите? И что требуется от меня?

Азвестопуло приобнял его за плечи:

– Серега, успокойся. Мы все сделаем осторожно. Если Спиридон виноват, поедет в Нерчинск, не обессудь. Если нет – продолжит поставлять тебе беспошлинный кофей.

– Насчет того, что требуется от вас, – подхватил Лыков. – Мы хотим взять его с поличным, на контрабанде. И прижать. Если он докажет, что план минирования Одесской бухты продал не он, то будем считать, что ареста не было. Мы отпустим Фанариоти.

– План минирования Одесской бухты? – побледнел Кузьминцев. – Боже ж мой. А зачем ее минировать?

– На случай войны. Чтобы не было как в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом, когда вражеские корабли подошли и разнесли город с моря.

– И немцы украли ваш план?

– Да. Никому не говорите, это военная тайна. Теперь понятна цена вопроса?

– Теперь да."

"Все трое какое-то время молчали. Потом негоциант обратился к Лыкову:

– А можно сделать так, чтобы я остался вроде как ни при чем?

– Конечно. Дайте наводку, а дальше мы сами. Ваше имя нигде не будет фигурировать.

– И если шпионаж не подтвердится, Спиридона оставят в покое?

– Обещаю.