Одержимость: Покоряясь тебе

– Малыш, твоя тугая киска идеально подходит для меня, – хрипло, сквозь стиснутые зубы выдохнул Адам, водя членом вверх-вниз, задевая чувствительный клитор.

Я изогнулась; дрожь окатила тело. Как его слова могут звучать одновременно пошло и нежно?

Решив, что достаточно помучил меня, Адам плавно, до самого основания ввел в меня член. Он сразу же набрал быстрый темп, и чтобы удержать равновесие, я впилась пальцами в спинку кровати.

Мы трахались так, будто с момента нашей разлуки прошел год. Мы были оголодавшими зверьми, которых инстинкт толкал на спаривание.

Трахались так, будто собиралась загнать себя до смерти. Сгореть в полыми нашей страсти и превратиться в пепел.

Кончив, Адам вышел из меня, размазав рукой свою сперму у меня между ног. Удовлетворившись, что я полностью в нем и его запахе, он упал поверх меня, обессилившей и готовой вот-вот отключиться.

Моя кровь, его сперма, наш пот. Все смешалось, наши ДНК соединились, скрепляя нас крепче любых цепей. Мы стали одним целым: отрежь одну половину, умрет другая.

Мы были сумасшедшими, одержимыми друг другом, ненормальными и со своими надломами, которые каким-то образом пересеклись. Мы сгорали в агонии друг без друга, и мы сходили с ума вместе.

Мы любили, и никакие слова не могли передать всю широту наших чувств.

Адам мог не волноваться о своем желании заклеймить меня. Это уже случилось.

Его клеймо выжжено на моем сердце, и хоть его не видно, я знаю – оно там. Разрежь меня и станет видно: огромное, глубокое, нерушимое.

Его.

Следующие пару дней мне приходилось тщательно скрывать посиневшие укусы от Эмми и Лорен.

Адам уехал в короткую командировку в Сан-Франциско и звал меня с собой, но эти пару дней я решила посвятить дипломной, а так же начать, наконец, разбирать вещи в бабушкином доме.

Их было так много, что я не знала, с чего начать и куда это все в итоге девать.

"В воскресенье с утра я поднялась на чердак, надев джинсовые короткие шорты, которые не скрывали укусов, но здесь в этом не было необходимости. На чердаке стояло старое большое зеркало, покрытое слоем пыли.