Одержимость: Покоряясь тебе

Когда я приехала в больницу, врачи реанимировали ее, потому что ее сердце остановилось. И ничего не вышло. Ее уставшее, больное сердце больше не могло работать. Или не хотело.

Я не понимала, что случилось. Как это случилось?

Я разговаривала с ней сегодня утром. Ее голос звучал немного устало, но в общем как обычно. Я ни на секунду не могла представить, что этот день станет для нее последним. Что этот разговор станет для нас последним.

Если бы я только знала…

Тогда бы точно не стала переживать из-за такого пустяка, как звонок Адаму.

Я бы просто не отпускала ее.

– Грейс, возьми, выпей это.

Я с трудом осознавала, что Лорен что-то говорит мне. Она всунула картонный стакан с кофе мне в руку, и я сжала пальцы, но не прикоснулась к нему.

Реальность вокруг казалась какой-то размытой, ненастоящей. Будто я в страшном сне и никак не могу проснуться. Отрешившись от всего, я сидела на полу в углу палаты, уставившись в одну точку на больничной койке.

"Но сколько бы я не смотрела, ничего не менялось. Койка все так же была пуста, и только смятые простыни указывали на то, что еще недавно на них кто-то лежал. А моя бабушка по-прежнему была мертва.

Моя бабушка умерла.

Я словно впала в транс, застыла снаружи. Сидела, не шелохнувшись и даже слез не было. Я знала, что это затишье перед тем, как меня накроет.

– Что ты здесь делаешь?

– Как она?

– А ты как думаешь?

Я вовсе не ожидала услышать его голос, точно не сейчас. Это было первое за долгое время, на что я отреагировала. Я наконец-то отвела взгляд от койки и встретилась с глазами Адама, которые с тревогой буквально впивались в меня. Лорен преграждала ему путь ко мне, но он и не пытался приблизиться.

Он просто стоял посреди палаты и… смотрел на меня так, словно боль, которая сжирала меня, каким-то образом передалась и ему.

В тот момент, когда слезы выступили на моих глазах, Адам решительно обошел Лорен, которая не стала его удерживать и, опустившись передо мной, подхватил меня на руки. Ничего не говоря, крепко прижимая мое вздрагивающее тело к себе, он вынес меня из палаты и понес по коридору.

Скоро его рубашка стала мокрой от моих слез, но никто из нас не заметил этого.