Очень быстро (СИ)

Как бы вы хотели, чтобы к вам после относилась ваша женщина? Вы бы предпочли, чтобы она плюнула на вас и растерла, после еще и сказав, что с таким моральным уродом и срать на одном поле не сядет, не то что в койку ложиться? Или может, хотели бы, чтобы она любила вас и таким вот: оступившимся?

— Ну-у-у…

— Все мы совершаем ошибки, а иногда и подлости. Кто нет — тот пусть первым бросит и все такое… Разница лишь в том, что кто-то свои подлости хранит в строгом секрете, молчит о них или и вовсе считает, что его подлости — на самом деле не подлости совсем.

— Я понятия не имею мучается она или нет…

— Тогда просто иди и найди ее, — внезапно соскакивая с неизменного «вы», на куда более близкое и понятное «ты», рявкнул Яков Натанович. — Найди, задай ей эти свои вопросы и уже не тошни мне на нервы! Их и без тебя есть кому портить!

И Миха пошел и начал делать то, что, собственно, и следовало уже давно: списался с Гринчем и спросил его о человеке по имени Алик — о том самом парне, который, по словам Ильзы, был организатором нелегальных гонок.

«Зачем он тебе?» — не сразу, но все-таки откликнулся Гринч и прилепил к посланию полный скептицизма смайлик.

«Девушку ищу, которую он должен знать».

«Что за девушка?»

«Ильза. Позывной Нильс. Ездит на Гусе».

«М-м-м… Губа у тебя не дура, Быстро».

«Зато сам я тот еще дурак. Общались на Трэфене, а телефон после не спросил. Теперь пробиваю все возможные варианты. Алика она сама упоминала».

«Проще Княжича спросить о ней или его сына…»

Миха прочел и только головой качнул: и даже это чертов вездесущий Гринч знает! Поколебавшись, размышляя, как ответить на это, написал честно: «Не хочу!», а потом вновь попросил свести с Аликом, завершив традиционным «должен буду».

«Это я тебе должен, Быстро. Я и мое колено. Ладно, не дребезди. Организую, раз уж так приспичило. Но мой тебе совет: держись ты от этого всего подальше. Здоровее будешь»"

"Совет был из числа тех, про которые отлично понимаешь: он дельный, но при этом предельно ясно: следовать ему все равно не будешь.

Место оказалось странным. Каким-то… не городским. Или наоборот — для тех горожан, кого задолбали стекло и бетон.