Отзвуки времени

Кружевной рукав три четверти красиво обрисовал линию плеч, а удлинённый вырез подчеркнул белизну кожи. И движения в бальном платье вдруг стали округлые и плавные, словно подчинялись ритму незримого вальса. Приподняв волосы на затылке, Рита скрутила локоны в тугой узел, застегнула на шее нитку жемчуга и внезапно осознала, что хороша собой и очень женственна.

Ах да, духи. Забытый и волнующий запах романтики. Смешно, но она утратила навык ходьбы на каблуках и едва не наступила на хвост Огурца, мирно дремавшего под кроватью.

— О-о-о-о, мама! — с восхищением выдохнул Рома, когда Рита царственной походкой вошла в комнату. Его мужская реакция привела Риту в хорошее настроение, и сразу захотелось шутить и веселиться.

— Ну, девочки, а вы что скажете?

— Мама, ты красивая, как принцесса, — сказала Галя.

И даже Лина с одобрением кивнула:

— Супер.

Она единственная не переоделась к столу и сидела в потрёпанном коричневом свитере и старых джинсах с пузырями на коленях. От воспитательницы детского дома Рита знала, что Светлана привезла Лине кучу одежды, но та отказалась её надевать и отдала в общий гардероб.

"Рита перевела взгляд на стол с коронным салатом оливье на почётном месте. Рядом стоял традиционный холодец, селёдка под шубой и фирменные куриные рулетики с консервированным ананасом. На подоконнике дожидался своей очереди шоколадный торт, и Рома бросал на него алчные взоры.

— Над проводить старый год! — Рита уселась во главе стола и посмотрела на Лину: — Лина, ты старшая из детей, выбирай, с чего начать.

— С торта, — подсказал Рома.

— Нет, с крюшона, — сказала Галя, — я туда положила лимон и персики.

Лина поколебалась:

— Можно, мне сначала оливье? — Она вдруг опустила голову и покраснела до слёз.

— Лина, что ты? Передумала насчёт оливье?

— Нет, — Лина помотала головой и прошептала: — Мама никогда не делала оливье. Наверное, она сейчас ест суши.

Бедный ребёнок! У Риты сжалось сердце, и она с преувеличенной весёлостью стала раскладывать по тарелкам салат, украшенный кольцами лука и звёздочками моркови.

Галя разливала крюшон, Рома зажёг бенгальский огонь, и когда куранты пробили полночь, Рита увидела, что на лице Лины пробилась робкая улыбка. Наконец-то!

Рита встала:

— А теперь — хоровод!

— Хоровод, хоровод! — подхватил Рома. Он первым вылетел из-за стола и растопырил руки с распахнутыми ладонями.