Обычай умирать

Но ситуация может сложиться так, что у нас просто не будет другого выхода. Либо его ликвидация, либо наша работа. Вы можете себе представить, полковник, что будет, если мы действительно допустим утечку информации? Я даже в мыслях подобного не могу представить. Мы можем сколько угодно упускать Дронго и его напарника, этого латыша Вейдеманиса, можем совершать любые ошибки. Но в случае с Захоховым… нам никто этого просто не простит. В этом случае речь может пойти и о нашей с вами ликвидации. Я говорю вам об этом уже во второй раз.

— Конечно.

— И последнее. На этот раз ни Блехерман, ни его посланец, ни Дронго, ни его напарник, ни даже руководитель американского АНБ, который может прослушать даже нашу беседу здесь и сейчас с помощью космических спутников, не должны ничего узнать. Это не тот случай, когда мы можем ошибиться. Совсем не тот.

— Я вас понимаю, Алексей Федорович.

— Ситуация настолько серьезная, что в случае любой ошибки у нас будет только один выход — вспомнить про твердое правило, которое пока никто не смог нарушать, и единственное, которое невозможно изменить.

Он ничего более не добавил. Но оба офицера хорошо поняли друг друга. Они знали, о какой страшной тайне говорил генерал, и оба ясно представляли себе все ужасные последствия, если утечка информации все-таки произойдет.

Глава седьмая

Рано утром Дронго сошел в Воронеже, выйдя из соседнего вагона. Часы показывали без десяти минут восемь. Он прошел к зданию вокзала. Сразу четыре поезда, следующих в разных направлениях, должны были появиться здесь в течение часа.

Поэтому не нужно дергаться и искать выхода. Они должны сами на него выйти. Он достал телефон и через систему заказов отелей просмотрел лучшие гостиницы в Воронеже. Сразу три пятизвездочных отеля. Он уже хотел сделать заказ, но подумал, что так его смогут вычислить быстрее — ведь он предпочитал лучшие отели в тех городах, где обычно останавливался. Значит, надо усложнить им задачу.