Общество мертвых и исключительных

Слишком далеко кладбище находится от Санди. Сил не хватает добраться туда."

"Эбель обняла колени и о чем-то задумалась. Она была невероятно красива, и Тимо не знал, почему в его сожженном сердце вновь загорается искра. Может, потому, что он не говорил с людьми уже четыре года, или потому, что именно Эбель перевернула его мертвую жизнь вверх дном.

— Ты сожалеешь о чем-нибудь? — вдруг спросила она, уставившись на него своими прозрачно-голубыми глазами. — Что не сказал матери, как сильно любишь ее, что не попрощался с отцом или что был плохим непослушным ребенком?

— Первые два года своей смерти — да.

— Как ты избавился от сожалений? — Эбель нахмурилась и прикусила губу.

— Не знаю. Я плохой советчик. Но мне просто не хотелось быть тем, кто до конца своей мертвецкой жизни будет думать о плохом. Самое плохое уже случилось. — Тимо понял, что Эбель что-то тревожит.

— Потому что я сожалею. И виню себя в смерти отца.

— М-м-м… — Тимо очень хотелось поддержать ее, и он напряг все свои отмершие извилины. — А ты исповедовалась?

Эбель прыснула.

— Не смейся, лучше сходи на воскресную службу. Священник приезжает в академию. Когда я был жив, то тоже часто к нему приходил. Он помог мне отпустить грехи. Поможет и тебе.

— Священники испортили мою жизнь. И жизнь других скур тоже. Мир схлопнется быстрее, чем я зайду в исповедальную будку вместе с одним из них.

Эбель не скрывала своего отвращения, а Тимо с ней и не спорил. Он помнил, как к скурам относились в Санди, и помнил все речи, которые священники произносили перед молитвой. В них не было ничего святого. Лишь ненависть.

Эбель молча уставилась в окно. Тяжело вздохнула и, собравшись мыслями, спросила:

— В чем смысл жизни, Тимо? Всегда хотела узнать мнение призрака. — Эбель сегодня мыслила крайне философски.

— В том, что ты есть, Эбель, — ответил ей Тимо.

Они замолчали, тихо наблюдая заход солнца в малиново-красном небе.

Красиво…

Тимо наблюдал за Эбель. От нее пахло вишней и ванилью, а голубые глаза стали еще ярче в закатных лучах.

— Хватит пялиться на меня, — улыбаясь краешком губ, сказала она.

— Прости, — ответил Тимо, но так и не отвернулся.

Они болтали дотемна.