Обрученная с врагом (СИ)

А затем выдавила из себя причину, по которой оказалась здесь:

– Я должна посмотреть, что стало с твоей…

Слова “адская метка” не прозвучали, но мой взгляд был достаточно красноречив. Лицо Роя стало замкнутым, но он послушно сбросил сюртук, затем жилет и начал расстегивать рубашку. Наступила неловкая пауза, в которой я пялилась на его полуобнаженный торс, а он смотрел на меня как-то странно. Наконец, я спохватилась и подошла.

Едва не уткнулась носом ему в грудь, рассматривая льдистый узор на коже. Линии стали совсем тонкими, но не исчезли.

Я подняла на Роя удивленные глаза и спросила:

– Ты чего?

– Что ты делаешь? – осторожно спросил он.

– Пытаюсь понять, как уничтожить метку. А что?

Он вздохнул и подхватил меня на руки. А затем также осторожно опустился в кресло. Я устроилась у него на коленях и с тоской протянула:

– Мне нужно вернуться в комнату.

– Ты обещала мне кое-что рассказать, – напомнил он.

И вот тут я поняла, что попалась. Сил на то, чтобы сбежать под благовидным предлогом, уже не было, а осторожные пальцы, скользящие по моему запястью, заставляли думать о другом.

– Что это было? – спросил Рой, поглаживая мою кожу."

"Я высвободила руку и прошептала:

– Родовая магия. То, что передал мне отец.

– Передал? Когда?

Теперь его пальцы медленно перебирали подол платья. Я поспешно ответила:

– На нашей единственной встрече… после суда.

От воспоминаний стало зябко. Я поежилась, и Рой понятливо прижал меня к себе чуть крепче. Продолжать не хотелось, но пришлось.

– Говорить было нельзя. И вместо этого он передал мне особую магию.

Я сосредоточилась, и на миг по моему запястью заструились голубые и розовые линии. Я не позволила узору оплести мое тело, и он быстро начал исчезать. Рой неотрывно смотрел на мою кожу.

– Отец спрашивал тебя об этом? Про боль?

Какой догадливый. Пришлось подтвердить:

– Да. Мне не передавали эту силу. Считалось, что моя магия слишком слаба, чтобы выдержать ее. Боль была адской. Но я выжила. И смогла войти в родовое хранилище, прочитать записи и узнать правду. За что страдают мои родные. По чьей вине все это произошло. И что мне предстоит сделать. Потому что больше некому.

Чувство одиночества стало необычайно острым.