Обречена быть счастливой (СИ)

Рассказала о том, что пока они были у лекаря я побывала у них дома, о том, что их отец публично от них отрёкся, о том, что сейчас я являюсь их опекуном, о том, что их мать беспокоилась о них и о том, что договорилась с батюшкой и ребята остаются жить в нашем доме.

Мне больно было видеть реакцию детей, когда они узнали, что самые близкие люди от них отказались.

Матвей, как я уже знала, был более эмоциональный, он уткнулся брату в грудь. Я видела только как худая израненная спина начала вздрагивать от рыданий.

И хотя Богдан сам еле сдерживал слёзы, увидев страдание брата взял себя в руки и как старший, постарался его успокоить.

Я сидела в стороне и боялась к ним приблизиться. Когда тебя предают близкие — это всегда горе, и его нужно принять и пережить.

Видя, что Матвей, постепенно, начал успокаиваться, преувеличено бодро произнесла:

— С другой стороны вы оказались в моём доме. У вас всегда будет еда и никто никогда не обидит. Все что ни делается, все к лучшему! Если смотреть с этой точки зрения, то кажется, что события, которые привели вас ко мне — это везение — проговорила я и улыбнулась.

Мне хотелось боль и страдания ребят и показать, что я рядом и готова поддержать. Хотя понимаю, что пройдёт ещё немало времени, когда ребята смогут принять, то что они сегодня услышали.

Стресс, слёзы, физическое недомогание и действие отвара смешались и совсем скоро сонные глаза ребят всё реже моргали. Уложила их в кровати и каждого погладила по голове.

— Теперь всё будет хорошо!

Ребята засопели тут же, а я пошла в библиотеку.

Нелегко мне дался этот разговор, но он был необходим. Можно было, конечно, утаить некоторые факты, но мне кажется, что мальчишки имеют право знать, как обстоят дела реально.

Чтобы успокоить собственные нервы, и прежде чем браться за следующее дело, вышла из дома. Захотелось немного прогуляться. Перед мальчишками я старалась не показывать свои собственные переживания, но сейчас необходимо привести эмоции в порядок.

На улице ярко светило солнце. Едва слышное жужжание насекомых в воздухе, успокаивало нервы.

Земля, покрытая сочной зелёной травой, приятно пружинила под ногами при ходьбе. Деревья едва-едва шевелили листьями на ветру. И небо, глубокое и синее. Глядя на эту красоту, мне понадобилось совсем немного времени, чтобы успокоиться.

Спустя минут десять, моей прогулки, меня догнала Агриппина Фёдоровна.

— С ребятами говорила?

— Угу

— Как они? Все плохо?

— Могло быть и хуже.

— Сама как? Тяжело далось?

— Угу. Гуляю вот. Переживу.