Обречена быть счастливой (СИ)

Я просто больше не могу слушать этот бред! — с улыбкой ответил отец, а затем, став серьезным, продолжил: — Я всегда буду защищать свою дочь!

— Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк… — устав от взрослых разговоров, девочка пела песенку из сказки, которую я недавно ей рассказала.

— Лиза, о чем ты поешь? — с улыбкой спросила я малышку. Ее песенка оказалась очень кстати.

— Этот ваш Федор такой злой, прямо как волк из сказки, — ответила Лиза.

— Осталось найти поросят, — добавила, уже смеясь, я, и в этот момент отец громко, театрально хрюкнул.

Наш хохот было слышно на весь дом.

После обеда решила подняться к себе в комнату. Веселье бурлило внутри и проявлялось улыбкой на лице.

В комнате оказалось сильно прохладно. Всё указывало на скорый приход затяжных дождей. Влажность воздуха повысилась, и эта сырость стремилась проникнуть под одежду. Бррр, неприятно."

"Подошла к окну, чтоб закрыть его поплотнее, и увидела, что недалеко от дома, за беседкой, практически скрытые от посторонних глаз, беседуют Ксения Потаповна и Фёдор.

Тётка что-то эмоциональное высказывала моему брату, злость исказила её лицо и скривила губы. Многое отдала бы за то, чтобы подслушать, о чём они разговаривают. Видимо, закончив речь, она собралась уйти, но резко развернулась и, практически подбежав, отвесила сыну подзатыльник, от которого он пошатнулся. И походкой королевы двинулась в сторону дома. Как назло, в это время мальчишки, помогая нашей прачке бабе Маше, несли вёдра с водой от колодца. Видимо, ещё не остыв от разговора с Фёдором, тётка с криками налетела на парней, а Матвей, не ожидая этого, неловко повернулся, упал и окатил тётку водой из ведра. На мгновение все замерли, а потом тётка начала орать и замахнулась на ребёнка.  Ч и т а й   к н и г и   н а   К н и г о е д . н е т

— Вот дрянь! — ругнулась я и побежала спасать детей. Следом за мной бежал Кошмарик, Ириску-то я ему ещё не успела отдать.

Когда выбежала из дома, увидела отвратительную картину: тётка, держа за ухо, отвешивала пощёчины младшему, а старший пытался повиснуть у неё на руке.

— Простите, ради богини, я не специально. Прошу вас, — даже не пытаясь уворачиваться, кричал Матвей. По его уже красным щекам текли слёзы.

— Мелкий гаденыш, ты специально тут стоял и меня поджидал! Я тебя проучу, чтобы больше неповадно было, — верещала тётка, продолжая отвешивать пощёчины.

— Барышня, простите его, он же не специально.