Образ врага

Почему-то особенно страшно звучало в его устах слово «господин». Оно было ужасней любых угроз, туманных и бессмысленных.

«Мы вас, если надо, из-под земли достанем, господин Бренер». Зачем, спрашивается, доставать его, жалкого младшего научного сотрудника, из-под земли? Никакой секретности на нем не было. Его бы просто не выпустили, если бы могли предположить, что когда-нибудь возникнет необходимость «доставать из-под земли».

С советских времен остался суеверный страх перед этой организацией, перед ее стукачами, перед кадровиками и «первым отделом».

Потом, через годы, он стал понимать, что не так уж серьезно влияла эта таинственная организация на обычную повседневную жизнь. Пока он не подал заявления на выезд, жизнь-то текла себе, в общем, неплохо.

Бесплатные путевки в дом отдыха, в пионерский лагерь для сына, бесплатная медицина и счастливое детское легкомыслие во всем, что касается денег… Господи, ведь совершенно не думали о деньгах.

И еще, весьма удобно было иметь постоянный, как бы карманный образ врага, громким шепотом ругать злодейку советскую власть, «Степаниду Власьевну», и во всем видеть тайный умысел, «руку КГБ». Всегда находилась острая живая тема для разговора. Это становилось второй профессией, а для некоторых болтовня делалась основным содержанием жизни.

"Тот, кто реально боролся с советской властью, не болтал. Таких было мало, единицы на огромную страну. Остальные миллионы шепотком, дома на кухнях, на работе в курилках, травили анекдоты, читали самиздат, спали на партсобраниях, или просто пили водку, или просто жили себе, поживали, и, в общем, неплохо…

Правда, было одно партсобрание, которое Натан Ефимович не мог забыть, на котором никто не спал.

Когда он подал заявление на выезд, его красиво и с удовольствием на общеинститутском собрании исключали из партии. Разумеется, Натан Ефимович не ждал, что эта процедура пройдет тихо и скромно. Однако пылкость речей на собрании все-таки оказалась для него сюрпризом. Сослуживцы, нормальные, интеллигентные люди, по очереди выходили на трибуну и зачитывали анафему предателю советской родины, потенциальному убийце невинных арабских младенцев.