Образ врага

– А почему ты не знаешь, как там дела? Ты зачем сюда ко мне пришел? Денег просить? – Азамат медленно водил кием в ложбинке между большим и указательным пальцами, щурился и на своего собеседника поглядывал искоса, с явной насмешкой.

– Я ведь не прошу сразу все, – скромно опуская глаза, произнес плейбой, – но хотя бы часть, аванс.

– Ты уже получил свой аванс, – покачал головой кавказец, – неужели успел потратить?

– Не в этом дело. – Плейбой поморщился. – Мне деньги нужны сейчас. Очень срочно. Я рассчитывал…

– Деньги всегда нужны сейчас, очень срочно, дорогой.

Когда дело будет сделано, тогда получишь.

– Но я свою работу выполнил. Остальное от меня не зависит. – Плейбой стал нервно постукивать кончиком кия по своему тяжелому ботинку. – Я встретился, передал просьбу. Операция проведена, тебе же рассказали в новостях. Ты что, новостям ОРТ не веришь? Газетам не веришь?

– На ОРТ и в газетах работают такие же хитрые мальчики, как ты. Все хотят денег. Вот когда доставят профессора по назначению, тогда я с тобой расплачусь, как обещал.

– Но послушай, Азамат, я не могу отвечать за Карла.

– Как же не можешь? Ты же говорил, он твой друг. Я, например, отвечаю за своих друзей, – усмехнулся Азамат.

– Мало ли какие у него там, в Израиле, проблемы? – Плейбой так сильно надавил острым концом кия на носок своего ботинка, что чуть не прорвал толстую свиную кожу. – Ты пойми, у меня такая ситуация…

– Знаю, какая у тебя ситуация, – криво усмехнулся Азамат, – пятнадцать лет твоей ситуации. В девятом классе учится.

Как всегда, глазки голубые, ножки длинные."

"Плейбой побледнел и выразительно задвигал желваками. Азамат не менее выразительно зевнул и загасил окурок.

– Скучно с тобой играть, Гарик. Спокойной ночи, дорогой. – Азамат положил кий и, не оборачиваясь, вышел из бильярдной.

Оставшись один, плейбой Гарик ожесточенно шарахнул кулаком по зеленому сукну бильярдного стола. Шары с глухим грохотом раскатились.

В соседнем помещении, в бутике изысканной дачной мебели, дремал, вытянув ноги, охранник.

Он сидел в уголке, в низком плетеном кресле. Глаза его были закрыты, рот приоткрыт. Со стороны казалось, что человек крепко спит, раскинувшись, припав головой к стене. Даже подойдя близко к охраннику, невозможно было заметить, что между его ухом и тонкой стенкой находился маленький импровизированный резонатор.

Плоская коньячная рюмка из чистого хрусталя, размером с детскую ладошку, была вжата краями в пластиковую стенку, а ухо охранника прижималось к донышку.