Образ врага

– Кусачками.

– Ну, точно. – Она сняла цепочку и открыла дверь. – Я все правильно поняла. Вы теперь бандит, а не чекист.

Харитонов быстро вошел в квартиру, закрыл дверь. Лицо его было бледно-зеленым. Алиса положила нож, взяла миску с уксусной водой и бутылку с панадолом.

– У меня заболел ребенок. Сначала я займусь им, а потом вы мне объясните, зачем опять заявились сюда. Если ваши объяснения покажутся мне недостаточно убедительными, я вас выставлю за дверь.

Не дожидаясь его ответа, она направилась в детскую.

Максимка уже спал. Она не стала будить его, чтобы дать ложку панадола, осторожно обтерла влажной салфеткой. Лоб был уже не таким раскаленным, во сне температура немного снизилась. Она не стала гасить ночник, дверь оставила приоткрытой и вернулась к Харитонову.

Он сидел и курил на кухне. Она с удивлением заметила, что рука с сигаретой дрожит.

– Что, Валерий Павлович, перенервничали? – спросила она сочувственно, уселась напротив и тоже закурила. – Ну, что вы хотите еще мне сказать? Я вас внимательно слушаю.

– Почему вы решили, будто я больше не работаю в органах? – Голос его был немного хриплым, покрасневшие глаза придавали лицу нечто жалкое, кроличье.

– Как говорит мой сын, прикид у вас бандитский.

– А, это? – Он мельком взглянул на свой перстень. – Это подарок от товарищей по службе за выслугу лет.

– Понятно, – кивнула Алиса, – документы имеются у вас какие-нибудь, товарищ Харитонов?

– Что? – Он удивленно заморгал.

– Удостоверение служебное можно посмотреть?

– Вы это серьезно, Алиса Юрьевна? – Он прищурился и даже вроде приободрился немного.

– Вполне. Я ведь должна знать, кого пустила к себе в дом глубокой ночью.

– Пожалуйста. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака пластиковую карточку с цветной фотографией.

– «Акционерное общество „Шанс“. Начальник отдела безопасности», – прочитала Алиса и вернула карточку.

– Замечательно, Валерий Павлович. И зачем же понадобился этому самому «Шансу» террорист Карл Майнхофф?

Харитонов загасил сигарету и уставился на Алису воспаленными злыми глазами.

Он молчал очень долго, она уже потеряла терпение. Ей страшно хотелось спать, был четвертый час ночи.

– Алиса, вы хотите, чтобы вас оставили в покое? – произнес он наконец медленно, почти по слогам. – Вы хотите, чтобы этот человек никогда больше не возник на вашем горизонте ни в Москве, ни в Израиле, ни в Северной Гвинее?

– Я не собираюсь в Северную Гвинею, – перебила его Алиса.