Образ врага

Но не выстрелил… А собственно, почему они все так уверены, что он жаждет познакомиться поближе со своим сыном? С чего они взяли?»

Она начала тупо убеждать себя, что все это бред и Карл Майнхофф здесь не появится.

На обратном пути она почти бежала. Ей вдруг стало противно оттого, что Харитонов сидит в ее квартире и Максимка может проснуться.

Свернув за угол, не успев войти во двор, она резко остановилась. В тишине почудились мужские голоса. Она осторожно выглянула из-за угла дома и заметила два мужских силуэта под фонарем.

Один стоял, другой присел на корточки у какой-то машины. На всякий случай Алиса решила подождать, пока они уйдут.

Ушли они буквально через минуту. Вернее, убежали. Она едва успела отступить в темноту между домами, они промчались мимо нее и исчезли за поворотом в конце переулка.

Подождав для верности еще несколько минут, Алиса направилась к своему подъезду и машинально бросила взгляд на ту машину, которая стояла на отшибе под фонарем и возле которой только что возились двое мужчин.

Это был темно-лиловый «Ауди» полковника Харитонова.

Глава 34

– Не дергайся, – предупредила Инга заложника, – если что, контейнер упадет и взорвется.

Продолжая вести машину, она одной рукой извлекла из кармана своей спортивной сумки одноразовый шприц-ампулу и моментальным движением всадила иглу заложнику в плечо сквозь тонкий свитер. Он сильно вздрогнул и через минуту потерял сознание.

Машина ехала вверх по горной дороге со скоростью сто километров в час.

Снег залеплял ветровое стекло. Седан поднимался все выше в горы, дорога становилась скользкой, извилистой. Вверху стрекотало несколько полицейских вертолетов.

– Инга, не делайте глупостей, – заговорило переговорное устройство в машине, – если с контейнером что-то произойдет, вы первая пострадаете. Через тридцать минут после заражения ваша кожа и слизистая покроются язвами. Уродливыми, очень болезненными волдырями. То же самое произойдет внутри вас. Будут поражены легкие, печень, лимфатические узлы.

Вы станете кашлять кровью. Температура поднимется выше сорока. Ваше тело превратится в одну сплошную гноящуюся язву. Прежде чем вы умрете, вам придется страшно мучиться не меньше сорока восьми часов. Ни один наркотик не снимет боль.

Инга узнала голос профессора Бренера и тихо рявкнула:

– Заткнись, еврейская морда!

– Инга, что с заложником? – произнес уже другой, незнакомый голос.

– Притомился и уснул.