Образ врага

– Я вспомню… я сейчас… я сам, – пробормотал он.

Громила уже выдернул его из кресла.

– Не надо, я сам. – И тут же поперхнулся от легкого, несильного удара под ребра. – Мы пили, кажется, водку и говорили…

– О чем?

– Я сейчас… не бейте больше…

Громила вопросительно взглянул на Азамата. Тот чуть нахмурился, показал глазами, мол, хватит пока с него, потом посмотрел на Цитруса и ласково сказал:

– Встань, Гарик, не валяйся на полу.

Гарик тяжело поднялся с ковра и опять рухнул в кресло, дрожащей рукой взял свою сигарету, которая все еще дымилась в пепельнице, судорожно затянулся.

– Мы очень много пили, Азамат. Я боюсь перепутать. Только одно помню ясно. – Он зажмурился и медленно, по слогам произнес: – Алиса.

– Какая Алиса?

– У Майнхоффа была в Москве баба много лет назад. Ее звали Алиса. Он мне как-то сказал о ней, еще давно, в Ирландии. Ты ведь знаешь, вначале восьмидесятых он учился здесь, в аспирантуре МГИМО. У него была любовь с какой-то Алисой. Вот про нее мы и говорили.

– Ты ее знаешь?

– Нет. Никогда не видел.

– Как фамилия?

– Карл не назвал фамилию. Он только говорил, еще тогда, в Ирландии, что это единственная женщина, на которой он хотел жениться.

Мимолетный разговор трехлетней давности, пустой треп за липкой стойкой бара в Дублине, вспыхнул в памяти неожиданно ясно, как свет далекого спасительного маяка.

Азамат хочет узнать, кто такая Алиса. Его интересует любая информация о Карле Майнхоффе. Это шанс. Это спасение. Все остальное – черный мертвый туман, в котором нельзя уцепиться ни за одну реальную деталь.

– Мы говорили о женщинах. Спорили, – судорожно сглотнув, забормотал Цитрус, – я удивился, почему Карл столько лет с Ингой Циммер.

– Погоди, не тараторь, – поморщился Азамат, – когда и где вы говорили? У тебя дома три дня назад или в Ирландии три года назад?

– У меня все спуталось в голове, – жалобно простонал Цитрус, – мы оба раза говорили про эту Алису.

– Ладно, валяй, рассказывай, что помнишь, – махнул рукой Азамат, – потом будем разбираться.

– Да, я постараюсь ничего не упустить. Я спросил его про Ингу. Я видел ее в Дублине. Она совершенно железная баба, может замочить кого угодно не моргнув глазом. Я сказал Карлу, что с такой женщиной, как Инга, не сумел бы и дня прожить, и спросил: неужели никого, кроме нее, нет? Он ответил, мол, была одна. Русская. Но там все получилось очень сложно.