Образ врага

Он все ждал, что в один прекрасный день ему представится счастливая возможность познакомиться с Геннадием Ильичом, заинтересовать его своей яркой творческой индивидуальностью, и тогда всесильный меценат вложит настоящие деньги в рекламу его книг, пойдут миллионные тиражи, потом начнут снимать фильмы по его романам, потом… О, потом будет еще много всего приятного и интересного.

Не было рядом с ним никого, кто мог бы шепнуть на ухо: Гарик, ты уже большой мальчик. Так не бывает в жизни, чтобы явился добрый сильный дядя и купил для тебя настоящую, прочную, надежную славу, любовь многомиллионной прихотливой публики.

Сейчас, сидя в своей маленькой прокуренной кухне, он пришел к простой и радостной мысли, что настал наконец момент, когда можно выйти на Подосинского.

Конечно, были среди многочисленных приятелей Цитруса люди, лично знакомые с Геннадием Ильичом. Но шуточное ли дело – позвонить и попросить: слушай, брат, сведи-ка меня с господином Подосинским, желательно прямо сегодня.

Лихорадочно листая свою записную книжку, перебирая в голове имена, Цитрус остановил свой выбор на журналисте Петре Малькове.

Мальков был фигурой тихой, незаметной. Он сторонился скандалов, никогда не стремился к популярности. Слово «журналист» было золотыми буквами написано на его визитке, но журналистикой Петр Мальков никогда в жизни не занимался.

Он делал деньги на том, что помогал различным коммерческим структурам вклиниться в информационное пространство, посредничал в создании косвенной рекламы, владел в совершенстве искусством знакомить бизнесменов с нужными чиновниками, сводить, разводить, нейтрализовать, натравливать, мирить, ссорить.

Но сам не ссорился никогда ни с кем. Он умудрялся сохранять теплые приятельские отношения даже с теми, кто серьезно пострадал в результате его бурной посреднической деятельности.

Главной и единственной его страстью были деньги. Он успел заработать на своей тихой беготне вполне приличный капиталец, но аппетиты продолжали расти.

Он ввязывался во все более сомнительные аферы, влип в пару-тройку скверных историй, чудом остался жив, потом чуть не сел на скамью подсудимых, на время совсем затих, исчез куда-то, но недавно всплыл опять. И не просто так, а уже под теплым крылом господина Подосинского.

Каким образом он умудрился войти в круг приближенных Геннадия Ильича, не знал никто.