Образ врага

Но я привыкла не придавать особенного значения словам, болтовне. Я сама человек не слишком разговорчивый и чужие слова часто пропускаю мимо ушей. Папа с детства внушил мне, что судить о человеке можно только по его поступкам, но никак не по словам. Многие болтают сегодня одно, завтра другое. Карл болтал глупости, он издевался над всем миром и тут же смеялся над собой. Он умел смеяться над собой. Это мне нравилось.

– Наверное, не только это?

– Конечно, не только. Если бы я знала, если бы могла объяснить… голос, усмешка, разрез глаз, походка, запах.

Меня страшно тянуло к нему, вопреки здравому смыслу, вопреки его злой болтовне и всяким моим подозрениям.

– Вы подозревали, что он не просто болтун, а серьезный преступник?

– Нет.

– Но вы сказали «подозрения»….

– Оговорилась.

– Я читал где-то, что в советской России контакты с иностранцами фиксировались КГБ. Вас не беспокоила эта организация?

– Нет. Граждане социалистических стран были не совсем иностранцами, а студенты и аспиранты, которые учились в Москве, – тем более.

– А сейчас вы что-нибудь чувствуете к нему?

– Я уже сказала, – Алиса поморщилась, – он перестал существовать для меня одиннадцать лет назад. Сейчас есть только страх и отвращение. Я не хочу, чтобы мой сын когда-нибудь узнал, что его отец убийца… Ладно, Деннис. Я очень устала. Уже светает. Спасибо вам и спокойной ночи. – Она соскользнула с кресла."

"Он шагнул к ней, быстро, молча обнял, прижал к себе так сильно, что несколько секунд она не могла шелохнуться. Она чувствовала его живое тепло, чужое, ненадежное, обманчивое, но все-таки живое.

Он отвел губами прядь с ее щеки, и ей захотелось плакать от собственной слабости, от одиночества, от того, что сейчас непременно произойдет, а потом она себе не простит. Нет ведь опять никакой любви, вообще ничего нет. Только страх и слабость и желание спрятаться, вжаться лицом в чужое плечо, дать себе короткую передышку.

– Мама! Мамочка! Ты где?

Максимкин сонный голос звучал в тишине сквозь тонкую стенку так отчетливо, словно ребенок находился здесь, в комнате.

Алиса резко отстранилась, Деннис быстро поцеловал ее в губы, растерянно уронил руки, шагнул вслед за ней в коридор.

– Спокойной ночи. – Она тихонько прикрыла дверь своего номера.

Деннис ушел к себе и слышал сквозь тонкую стенку, как она что-то ласковое, нежное говорит сыну по-русски, напевает колыбельную песенку и ребенок сонно, недовольно бормочет в ответ. Деннису стало жаль, что он не понимает ни слова.