Образ врага

Он сказал, на него что-то нашло, кровь горячая, и вообще у них на Кубе к таким вещам относятся проще.

– Вот пусть и катится на свою поганую Кубу. Ненавижу черномазых.

– Карл, это не смешно, – поморщилась Алиса.

– А по-моему, смешно. В этом идиотском лагере каждая цветная сволочь чувствует себя таким же человеком, как я, как ты… Это игра в поддавки, Алиса. Ты живешь в одной комнате с двумя желтыми крысятами, они спят на соседних койках, воняют на тебя своей жареной селедкой. А в столовой ты ешь вместе с черномазыми, и вполне закономерно, что Фидель считает, будто ему все можно.

Их нельзя распускать, Алиса. Знаешь, у вас, русских, есть хорошая поговорка: посади свинью за стол, она поставит копыта тебе в тарелку.

– Посади свинью за стол, она – ноги на стол, – машинально поправила Алиса, – имеется в виду хамство. А это – понятие международное.

– Это понятие зоологическое, Алиса. У черномазых хамство в крови. Свинья – благородное животное. Они хуже животных.

– Карл, перестань. Я уже говорила, для меня расизм – что-то вроде сифилиса.

Стыдная, мерзкая болезнь, от которой разрушается мозг…

– Я шучу, фрейлейн, – он широко улыбнулся, – я хочу поразить вас своей оригинальностью. А вы не поражаетесь. Вы слишком серьезно относитесь к моим словам и не желаете понимать шуток.

– Расизм – это не повод для шуток.

– Расизма не будет, если все расставить по своим местам, назвать своими именами и освободиться от лицемерия. У них другой состав крови, другой генотип. Они другие. Похожи на людей, но все-таки не люди.

Ты это чувствуешь, просто считаешь неприличным признаться, даже самой себе. Ну давай по-честному, могла бы ты, к примеру, влюбиться в этого Фиделя? Или в какого-нибудь вьетнамца? Могла бы ты выйти замуж за цветного, родить от него ребенка?

– Карл, таких романов и браков навалом, у нас в институте…

– Я спрашиваю о тебе. Другие меня не интересуют.

– Ну, разумеется, в Фиделя я бы не могла влюбиться. Но не потому, что он черный, а потому, что идиот. Идиоты бывают всех цветов, Карл. И между прочим, в расиста я тоже никогда бы не влюбилась.

– Ох, не зарекайся. – Он усмехнулся и прижал ее к себе чуть крепче. – Знаешь, если у нас с тобой что-то получится, это будет надолго и всерьез. Я уже не отстану. – Он произнес это совсем тихо, она почти не расслышала слов из-за шума ветра и града. – Я не размениваюсь по мелочам. До Инги у меня были всякие случайные девицы, потом она всех разогнала. Я понял, что по своей природе моногамен. Или как это по-русски? Однолюб.