Образ врага

Карл знал, Махмуд стреляет и метает нож не хуже покойного Левши.

Вошла Инга с кофейником и тремя чашками на подносе. На лице ее блуждала бессмысленная улыбка, зрачки стали огромными. Она шла по комнате на заплетающихся ногах, тихонько напевая себе под нос старинную песенку «Ах, мой милый Августин». Чашки и дымящийся кофейник угрожающе скользили по подносу.

«Морфий, – машинально отметил про себя Карл. – Укололась только что, уже второй раз сегодня. Пора класть ее в клинику».

Он как бы случайно сдвинул крышку жестянки, но не рассчитал, она упала с громким звоном и покатилась по полу.

Инга качнулась, поднос накренился, но Махмуд вскочил и подхватил его. Кофе не пролился, чашки не разбились. Инга продолжала бессмысленно улыбаться и напевать. Карлу хватило одной секунды, чтобы незаметно вытащить пистолет из жестянки и сунуть его за пояс джинсов, под свитер.

Махмуд поставил поднос на стол, опять сел и сунул руки в карманы.

– Все дерьмо, – громко сказала Инга и засмеялась, – вся эта жизнь дерьмо. Ты знаешь, Махмуд, он уже месяц не спит со мной.

 – Она уселась на пол по-турецки рядом со стулом Махмуда. – Вот ты говоришь, я красивая. Скажи, почему он со мной не спит? Наверное, он разлюбил меня. Как ты думаешь? Не знаешь? Я тоже не знаю. Если он меня бросит, я его убью, – она засмеялась еще громче, взахлеб, – сначала я убью ту проститутку, к которой он захочет уйти, а потом его.

Карл спрыгнул с секретера, подошел к Инге, поднял ее и, обняв за плечи, ласково произнес:

– Ты устала сегодня, майн кляйн, тебе надо поспать.

Пойдем, я тебя уложу. Прости, Махмуд, я сейчас вернусь.

Он отвел ее на кухню. Там стояла узкая тахта, на которой иногда ночевали гости. Инга послушно улеглась, он накрыл ее пледом. Она обхватила его руками за шею, притянула к себе и горячо забормотала:

– Прости, Карл, я завяжу, обещаю тебе. Я лягу в клинику и завяжу. Только не бросай меня, ладно? Ведь я правда убью тебя, если бросишь.

– Хорошо, детка. Не волнуйся. Тебе надо поспать. – Он поцеловал ее в висок и вернулся в комнату к Махмуду.

Кофе был уже разлит по чашкам. Махмуд вскинул на него черные воспаленные глаза.

– Колется она? – спросил он с сочувствием.

– Как видишь, – кивнул Карл, усаживаясь за стол.

– Вот и Стефани тоже кололась, – Махмуд отхлебнул кофе, – смотри, Карл, такие вещи плохо кончаются. Опасно иметь любовницу-наркоманку. Опасно и противно.

– Какая Стефани? – спросил Карл, не притрагиваясь к своей чашке.

– Девочка из Гамбурга, последняя любовница Левши.