Образ врага

– А конкретней? Вы видите женщину целиком? Вас впечатляет общий облик или вы выделяете сразу что-то наиболее важное для себя? Например, глаза, грудь, ноги, руки…

– Руки, – Гарик Руденко схватил Ирину за руку, – пальцы, ладонь…

Авангард Цитрус оскалился, как мистер Мальборо с рекламного щита, ловко чмокнул пальчики корреспондентки Вероники и выпустил ее прохладную руку из своей раскаленной потной лапы.

Корреспондентка нисколько не смутилась. Она была вполне современной девушкой с прогрессивными, свободными от ханжества взглядами.

– Давайте выпьем кофе, Вероника, – он судорожно сглотнул, – я, честно говоря, не успел позавтракать, мне срочно нужен крепкий кофе, а то голова плохо работает.

– Да, конечно.

Цитрус отправился на кухню. Ему надо было хотя бы на две минуты остаться в одиночестве, отдышаться, прийти в себя под лавиной нахлынувших чувств.

«А может, это поздний подарок судьбы? Может, это и есть настоящая моя любовь, а та, первая, была только призраком, грубым предисловием к волшебному роману?»

Он вернулся с двумя чашками в руках. Корреспондентка убрала в сумочку пудреницу, тряхнула волосами, улыбнулась.

– Скажите, Авангард Иванович, неужели в вашем первом романе все правда? – спросила она, отхлебнув кофе.

Коробка с конфетами была открыта. Цитрус стал не глядя разворачивать тонкую серебряную фольгу и отправлять в рот одну конфетку за другой.

– Вы же сами определили жанр. Это дневниковое повествование. Исповедь. Все правда, Вероника, до последнего слова. Потрясающе вкусные конфеты. Почему вы не едите?

– Запрещаю себе есть сладкое. Берегу фигуру.

– Да, такую фигуру надо беречь. Мне, честно говоря, бывает жалко женщин. Столько запретов ради красоты, столько испытаний.

– Ну что вы. Смешно говорить об испытаниях. Это такая ерунда. Вот вам, Авангард Иванович, столько пришлось пережить.

Цитрус перегнулся через стол, осторожно похлопал ее по спине.

– Ой, простите, можно водички? – жалобно попросила она сквозь кашель. – Можно сырую, из-под крана?

– Зачем сырую? У меня есть минеральная.

В воде оказалось слишком много газа. Его окатило с ног до головы, когда он свинчивал пластмассовую крышку.