Обратная сторона пути

— Да-да, — подхватил мэтр Максимильяно, который с откровенным подозрением прислушивался к их разговору, между делом подергивая себя за косу. — Нам всем хотелось бы услышать, что у вас за тайны от соратников, куда вам надо успеть и зачем вам понадобился Толик.

— Ты позволишь? — серьезно уточнил мэтр, обращаясь к Мафею. Тот обреченно махнул рукой.

— Если это хоть чем-то поможет…

— В таком случае мы поступим следующим образом. Ты сейчас отправляешься на помощь Жаку. Мэтр Максимильяно ищет Толика. А потом мы посмотрим, что получится раньше: ты освободишься или этот бездельник найдется.

— Может, пусть бы Мафей сначала переправил нас туда? — предложила Морриган.

— А назад вас потом как забирать? И чем вы вообще намерены там заниматься без Жака? Лучше пойдите выспитесь, неизвестно, что ждет нас наутро.

Что ответили мэтру коллеги и поругались ли они опять, Мафей уже не узнал.

Он спешил на помощь другу, попавшему в беду, и отчаянно сожалел, что не может разделиться надвое, ибо чувствовал, что наставник прав, как всегда. Что пока юный сновидец будет помогать одному другу, другого в это время будут доедать огромные крокодилы на ступенях злосчастной пирамиды. И успеть в два места сразу не получится никак.

Глава 15

— Но мы не собираемся возвращаться в тюрьму, — возразил Муми-тролль. — Мы собираемся идти к себе домой, в театр.

Т. ЯнссонВ эту ночь Кайден не сомкнул глаз. Совсем не потому, что того требовала работа, — сцену трагической гибели любимого кузена при попытке к бегству он прокрутил Шеллару за каких-то полчаса, и остаток ночи вполне можно было посвятить сну. Но уснуть, когда Повелитель все-таки уединился с нимфой, он бы все равно не смог, поэтому не стал и ложиться.

Всю ночь он просидел в своем боксе в тягостном ожидании — что же в итоге получится из его опасной затеи?

Получиться могло что угодно, от самого радужного варианта, в который входили освобождение от диктата Повелителя, избавление от проклятого болота, с каждым годом подступающего все ближе к деревне, женитьба на Анари, долгая счастливая жизнь и светлое будущее для потомков, до самого непоправимого, предполагавшего мучительную смерть и не менее мучительное посмертие.