Обратная сторона пути

Передам, конечно; там, — он указал пальцем в потолок, — очень ценят тебя и твое мнение, но решать буду не я.

— Мы куда-то спешим? — усмехнулся Астуриас. — Подождем. Не год ведь они будут решать и даже не полгода. А потом посмотрим, что они нарешают, и будем действовать по обстоятельствам.

Сидоренко защелкнул последний замочек и, подхватив ящики, направился к заветному шкафу. На полпути он остановился и, оглянувшись, пристально посмотрел на собеседника.

— Давно хотел спросить. А что ты-то будешь иметь со всего этого? Что за игру ты затеял, бегая таким манером между захватчиками, повстанцами и нами?

Астуриас пожал плечами.

— Мне одно надо — чтобы излучатели работали. Не понравилось мне, знаешь ли, на полочке над камином стоять. Потому я и кинулся сначала к этим пришельцам. А потом присмотрелся к ним внимательнее и понял, что не все так радужно, как казалось. Во-первых, они за свое покровительство слишком много требуют, а во-вторых, не удержатся они долго. Всего за луну они потеряли два излучателя из пяти и чуть ли не треть вампиров.

— Даже без Шеллара?"

"— Можно подумать, на нем свет клином сошелся. Шеллар был одним из главных руководителей сопротивления, но все же именно одним из. Их осталось предостаточно, и это они еще не бросили в бой основные силы. Они вообще пока не выступали открыто, только шпионаж, интриги и точечные диверсии. А вот когда одновременно поднимутся все четыре региона, потрясая осиной, которую всю весну старательно запасали… Словом, я решил, что у вас перспектив несравненно больше.

— А через месяц ты присмотришься и решишь, что тебе выгоднее столковаться с эльфами или местными магами?

— Увы, у нас с ними взаимоисключающие интересы. Они хотят обратно свою Силу, а я не хочу обратно на полочку. Так что насчет этого твои патроны могут быть спокойны — любой вариант с возвращением магии для меня неприемлем.

«Хотелось бы верить», — мысленно хмыкнул Саня, но опять дипломатично промолчал и потащил ящики в шкаф.

Остаток дня и почти вся ночь оказались потрачены, по выражению раздраженной мэтрессы Морриган, на «бесполезное топтание, причитания и истерики» над безжизненным телом незадачливого взломщика. И еще на споры и ругань — как по делу, так и на отвлеченные темы.