Обманный бросок

Мое тело чувствует его оценивающий взгляд с другого конца комнаты, и оно начинает двигаться и раскачиваться само по себе. Его взгляд прикован только ко мне – он не обращает внимания на шоу за окном.

Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Мне никогда так не поклонялись: он меня боготворит. Мне никогда не нужно было задавать ему вопросы, потому что он непоколебим в своих чувствах ко мне.

Я не снимаю трусики, но сдвигаю их в сторону."

"– Избавься от них, – говорит мой муж, прежде чем сделать еще один глоток.

И я прямо перед окном сбрасываю их и оказываюсь абсолютно обнаженной, в то время как Исайя остается на другом конце комнаты, все еще полностью одетый.

Мои пальцы снова находят клитор, и взгляд Исайи переключается туда. Муж улыбается мне так, словно знает какой-то секрет, словно гордится тем, что я стою обнаженная и ласкаю себя для него.

– Тебе нравится делать все, что я говорю, когда ты в таком состоянии, да? Нуждаешься в этом, отчаянно этого хочешь.

Я судорожно киваю.

– Тогда засунь палец в свою идеальную киску и покажи мне, где именно ты хочешь, чтобы я тебя взял.

Так я и делаю, вставляя палец внутрь. Сначала медленно, только на треть.

Он качает головой:

– Еще.

Я продолжаю и покачиваюсь на своей руке с тихим стоном. Другой рукой я хватаю себя за грудь и сжимаю ее.

– Черт… – Вырывается у Исайи, прежде чем он выплескивает остатки напитка, швыряет пустой стакан на диван и идет через комнату. Три шага – и он прижимает меня к окну.

Ягодицы прислоняются к стеклу, а мой палец все еще внутри.

Исайя раздвигает мне ноги коленом. Проводит указательным пальцем вверх по внутренней стороне моего бедра, усиливая возбуждение.

– Красотка, – одобрительно бормочет он, и когда я думаю, что он собирается засунуть этот палец себе в рот, Исайя прижимает его к моему: – Открой ротик.

Я подчиняюсь.

– Ты должна попробовать это сама. Может быть, тогда поймешь, почему я так тебя обожаю. На вкус ты божественна.

Он направляет палец мне в рот, и я, не колеблясь, облизываю его целиком, прежде чем оценить себя на вкус.

Когда он вынимает палец, раздается непристойное чмоканье, и мои руки тут же скользят к его ремню.

– Я не разрешал тебе прекращать ласкать себя, Кенни.

Я на мгновенье замираю, прежде чем снова скользнуть пальцем внутрь себя, но тут же добавляю второй.

– Черт возьми, ты так хороша! – Он быстро снимает ботинки и брюки, оставаясь в рубашке. – Так чертовски умна. И такая милая, когда этого хочешь.