Оберег от испанской страсти

Тиа взяла из вазочки шоколадную конфету и развернула фантик.

— Попыталась забыть про этот визит, однако не сразу получилось. Мебель в квартире антикварная, дубовая, она «живет», издает звуки. Лягу спать, какой-нибудь шкаф скрипнет, я подпрыгиваю на кровати: а-а-а, кто-то ко мне войти пытается, убить меня хочет!

Тианатана неожиданно рассмеялась.

— Поставила в спальне швабру, схвачу ее — и вперед. Палка со щеткой — отличное оружие! Анекдот просто! Увидит преступник даму в халате с «ленивкой» в наманикюренных лапках и лишится сознания от хохота.

Глава 25

Выйдя от Тианатаны, я позвонила в офис и, рассказав Димону о беседе, спросила:

— Как у нас дела?

— Народ к Ивану толпой идет, подарки несет, — засмеялся Коробков. — Вот думаю, наш с Лапулей презент боссу сейчас вручить или в ресторане?

— Лучше в ресторане, — посоветовала я, — надеюсь, никто из приглашенных не проговорился о празднике.

— Наши люди умеют молчать, — заверил Димон.

— Кто-то мог машинально ляпнуть: «Увидимся в восемь», — вздохнула я.

— Наши случайно не ляпают, — возразил Коробков. — Ты куда катишь?

— В офис, — объяснила я. — Кто-нибудь из членов бригады на месте?"

"— Один я сижу у компа, — протянул Димон, — Елизавета в Васюкине, Федор отправился к Пшенкиной, а! Михаила тоже нет! Может, тебе лучше поехать… э… куда-нибудь, чтобы вечером быть неотразимой на юбилее, о котором нельзя громко говорить?

— Зачем? — спросила я.

— И в салон не зарулишь? — удивился Коробков. — Макияж, прическа, цветы в локонах, стразы, приклеенные к челке. Лапуля уже давно красоту наводит, маникюр-педикюр, укладка, эпиляция…

— Цветы в локонах — не мой стиль, — между прочим, уже въезжаю на служебную парковку.

Прежде чем войти в свой кабинет, я поднялась к мужу и нашла его в окружении разнокалиберных пакетов и большого количества букетов.

— Откуда они узнали, что у меня юбилей? — жалобно спросил супруг. — С утра веники тащат! Чувствую себя кинозвездой! Разве мужчин принято клумбами одаривать?

— Расслабься, народ хочет продемонстрировать тебе свою любовь, — улыбнулась я, — потерпи, через неделю ажиотаж закончится.

— Семь дней?! — испугался Иван.