Обещаю, больно не будет (СИ)

Одним за другим срывает с резьбы предохранители, которые ещё позволяют мне держаться на плаву вменяемости и адекватности, не превращаясь в одержимого зверя, который только и норовит, что вцепиться в свою жертву зубами и утащить в своё логово.

Истома моего взгляда не выдерживает. Прячется. Краснеет. Планомерно добивает меня.

Наконец-то покидаем замкнутое пространство. Я горд собой неимоверно, что не завалил её прямо там и не обожрался ею до пуза.

Больное, влюблённое на всю голову животное!

Уже на улице вручаю ей букет.

Вроде нравится. Зарывается носом в нежные лепестки, а я им завидую. Я хочу, чтобы она также уткнулась мне в шею и дышала мной.

БОЖЕ!

Усаживаю её в салон, сам прыгаю за руль и открываю окна нараспашку, пытаясь хоть немного привести собственный покосившийся от запредельных чувств внутренний мир в порядок. Но куда там? Ведь рядом она, а я вижу её голые колени. Её тонкие пальцы, мучающие подол юбки. Её длиннющие ресницы, а под ними серо-зелёные глаза, которые украдкой меня рассматривают.

Господи, пусть она делает это вечно!

— Всё-таки парк? — улыбается Ника, когда я паркуюсь возле городского сада.

— Ты против?

— Нет.

— Отлично, — киваю я и веду Истомину за собой в уже сгустившихся сумерках и вспыхнувших городских огнях.

Мы покупаем сахарную вату. Катаемся на лошадях. Ждём, пока нам нарисуют весёлые карикатуры. Смеёмся над ними. Слушаем уличных музыкантов, которые так классно поют Носкова и его «Это здорово». Смотрим фаер-шоу.

Стреляем в тире, где я выигрываю для Вероники джекпот: огромного плюшевого медведя, которого она даже не может поднять.

А затем мы садимся в закрытую кабинку колеса обозрения и поднимаемся над городом, безотрывно смотря друг другу в глаза. Наедине.

— Почему ты не пришла ко мне в больницу, Истома? Почему не позвонила? Хотя бы раз… скажи…, — удивляя самого себя, выплеснул я на неё всё своё отчаяние. А затем ментально разложился на атомы, ожидая её ответа…

Ярослав

А Вероника и не торопилась отвечать мне.

Она вздохнула так тяжело, как человек, прошедший длинные и мучительные десятки километров в железных ботинках, стерев ноги в кровь. Затем и вовсе отвела взгляд и устремила его куда-то вдаль, чуть покусывая пухлую нижнюю губу. И только спустя минуту раздумий всё-таки ответила вопросом на вопрос.

— С чего ты взял, что я этого не делала?

Я тут же осёкся и мотнул головой, не совсем понимая, что именно она имеет ввиду.