Обещаю, больно не будет (СИ)

«Нет! Пожалуйста, давай будем на связи бесконечно, пока я не увижу тебя и не умру от радости просто смотреть в твои глаза, Истома!» — я ору всё это в своей голове, но губы шепчут совсем другое.

— Тогда до встречи, да?

— Да.

Да! Да! Да!!!

— Пока…

— Ника, — срываюсь я в последний момент, когда она уже почти отключила нас друг от друга.

— М-м?

— Это же не шутка, правда? — мой голос скулит, но что я могу с собой поделать. Я обречён! Я болен этой девчонкой! Я навсегда ей отравлен.

Она — мой яд. И мой антидот. Моё всё…

— Нет, — и наконец-то короткие гудки рвут барабанные перепонки.

Со стоном вздыхаю, а затем завершаю покупку билета в один конец и как угорелый несусь в душ. В ледяной, мать его так! Вот только найти себе места не могу, прохожу в, оборудованный дома, спортзал и два часа гоняю себя на тренажёрах и у боксёрской груши, выпуская скопившееся напряжение и алкогольные пары. Затем снова в душ и спустя полчаса, я наконец-то, наполовину чувствуя себя человеком, принимаюсь, не разбирая, что, зачем и почему, паковать ручную кладь.

А дальше в аэропорт на пятой космической, умоляя время не тащиться безобразной разломанной колымагой, а полететь реактивной ракетой, пока я не окажусь там, где всегда хотел быть — рядом со своей Истомой.

— Басов? — слышу окрик из глубины салона самолёта, когда поспешно пытаюсь впихнуть ручную кладь на верхнюю полку.

Хмурюсь, кручу головой и наконец-то натыкаюсь на улыбающегося Стафеева, что машет мне рукой. Киваю ему, а затем, меняясь с одним из парней, из его команды, сажусь рядом с Фёдором.

— Ну ладно я, — ржёт парень, — а ты-то чего вдруг расцвёл как майский цвет?

Я лишь пожимаю плечами, боясь что-либо сказать и себя сглазить, а сам аж задыхаюсь. Меня к чёртовой бабушке распирают эмоции!

— Снизошла, да?

— Не знаю, — скрещиваю я пальцы на обеих руках, а Стафеев критически меня осматривает и качает головой.

— Честно? Выглядишь дерьмово, Басов. Глаза, как у вурдалака, который не жрал пару сотен лет.

— Всё так плохо? — парень кивает, а я кривлюсь и лохмачу отросшую шевелюру, реально переживая за свой внешний вид, который совсем не оценит Истома.

Блин…

— Ты хоть спал сегодня?

— Нет, — отрицательно дёргаю головой. Раньше спать было страшно — там во снах Ника снова и снова бросала меня, оставляя гнить в одиночестве. А теперь стало некогда. Реальность вдруг вновь вспыхнула красками и забрезжила надеждой.

— А надо бы, Яр. Ты ведь на вид — всё равно что дерьмо на палочке.