Обещаю, больно не будет (СИ)

Затем Басов принимается тискать Жужу и смеяться, когда она на пике положительных эмоций кидается вылизывать его заросшее щетиной лицо. Он хохочет, открыто так, искренне. А затем обнимает собаку и тихонечко треплет её за ухо.

И поднимает на меня покрасневшие глаза.

— Расскажешь, что с ними случилось?

— С ними случился человек, Ярослав, — тихо выдыхаю я и в который раз ощущаю резкую, почти невыносимую боль за рёбрами.

Сглатываю вязкую, горькую слюну и незаметно стираю слезинку с щеки. Пару раз судорожно вздыхаю, пытаясь вернуть голосу отстранённость и только тогда начинаю говорить, стараясь не погружаться в рассказ эмоционально.

Иначе, у меня просто случится истерика. От жалости. От обиды. От ужаса, что такое вообще возможно.

— Жужа жила в любящей её семье. Росла, познавала мир, но однажды случилось так, что её вывел на прогулку не взрослый, а ребёнок. На её беду, она увидела кошку и погналась за ней. Детские руки не удержали поводок с тридцати килограммовым лабрадором. А Жужа всё бежала и бежала за своей кошкой, пока с ужасом не поняла, что потерялась.

Она искала дом и целый день скиталась по улицам, с надеждой заглядывая в равнодушные лица людей. А ночью встретила тех, кто искал развлечения. Её расстреляли из пневматического оружия забавы ради, безвозвратно повредив позвоночник, а затем оставили умирать на пустыре. Наутро Жужу нашли и привезли сюда. По чипу вышли на хозяев, но они тут же отказались от собаки. Покалеченная, она оказалась не нужна тем, кто когда-то приручил её. Позже, по камерам нашли тех личностей, кто издевались над Жужей более часа. Час ада для бедной собаки на кон во имя визгливого восторга отмороженных на всю голову тварей. Их даже не привлекли к ответственности. Дело тупо замяли. На этом всё.

— А Потапка? — кивнул Ярослав на мопса, у которого и вовсе были ампутированы задние конечности.

— Его хозяин обожрался некулинарными солями и решил, что безобидный пёс вдруг превратился в исчадие ада. Он гонялся за ним с мясницким тесаком, а затем с особой жестокостью сделал то, результат чего ты видишь прямо сейчас.

— Грёбаные наркоманы, — со злостью выплюнул Басов и скривился. — Когда же они уже все передохнут?

— Дураки, жадные до кайфа, в этом мире не переведутся никогда, — пожала я плечами.

— Знаешь? — повернулся ко мне Ярослав, и прикоснулся кончиками пальцев к пуговицам на моей блузке, и кожу тут же даже от такой близости прошило током. Сильно. До мурашек.

— Что? — отступила я от него на шаг и отвернулась.