О любви, которой не было

Никогда и ни с кем, кроме него. Ненавижу…

Надавил другой ладонью на плечо, стягивая волосы в кулак. Опустилась на колени… Глядя, как он расстёгивает ширинку, думала о том, что даже с Денисом было не так унизительно, как сейчас — после бесконечных ночей, приведённых вместе, спустя столько лет, прожитых под одной крышей…

Плотно сжала губы, хотя понимала, что долго сопротивляться не смогу. Должна же быть грань, где он остановится…

— Ир, перестань, — слышала нетерпение в грубом голосе, злость…

Мотнула головой…

Пальцы с силой сдавили щёки, вынуждая открыть рот.

"Не ожидала, что он толкнётся с таким ожесточением, резко и глубоко. Не привыкла к тому, что не могу контролировать рефлекс, не научилась терпеть нехватку воздуха и давиться собственной слюной…

Испуг сменился стойким отвращением и паникой. Вцепилась в его колени, стараясь оттолкнуть… Попыталась поднять слезящиеся глаза и заглянуть в лицо, но ладонь давила на затылок с нечеловеческой силой… Заскулила, понимая, что ему просто наплевать на меня сейчас…

Оттолкнул меня, разжимая кулак и отпуская волосы.

От Кирилла волнами расходилось возбуждение… Дикое, пошлое, паскудное… Я никогда не видела в его взгляде столько чудовищной первобытной похоти, вырывающейся наружу с каждым мощным выдохом грудной клетки…

Я так много лет мечтала увидеть в нём что-то подобное по отношению ко мне — вожделение, страсть, сумасшествие… Хотела быть его единственной слабостью, пожаром внутри него, безрассудным безумством, его страданием и спасением…

Почему только сейчас?! Почему так?!

Ему сейчас должно быть жалко меня! Это было низко, больно, отвратительно…

Вытерла рот тыльной стороной ладони, прикрыла грудь руками…

— Оставь, не надо, — он, несмотря на сопротивление, развёл мои запястья в стороны.

От его самодовольного вида и полубезумных глаз, горящих в предрассветных сумерках демоническим огнём, содрогнулась почему-то… Бессильно опустила ладони.

— Иди сюда… — Кирилл протянул руку, обхватывая меня подмышки и разворачивая спиной к себе.

Выдохнула с облегчением, упираясь локтями в край просиженного дивана — пусть трахает, кончает и проваливает.